Елизавета успела отбежать в сторону на несколько метров и возле прокатанной дороги девушка с полугодовалым малышом спрятались в густых кустах. Рана кровоточила и силы покидали её, Лиза понимала, что у неё не хватит сил добежать до берега реки. Собравшись духом, Елизавета снова использовала магию, чтобы скрыться от взгляда врага.

Дивеев рыскал по всем деревьям и кустам, что-то кричал и периодически пинал собак, вымещая свою злость на животное. Потеряв её след, он ушёл совершенно в другую сторону.

«Надо встать и бежать к лодке», — мысленно скомандовала себе девушка.

«Я должна спасти сына!», — повторяла она себе словно молитву. Но выйдя на дорогу, упала без сил. К счастью, мимо проезжал мужичок с телегой.

— Батюшки, княжна! Я так и подумал, что беда пришла в ваш дом.

— Дядь Гриш, помоги. Мне к лодке надо, срочно, — она приоткрыла накидку, наброшенную на плечи и скрывающую ребёнка от посторонних глаз.

— Так вы с дитем?! — ужаснулся он, — Конечно с дитем, старый я дурак. А князь Владимир? — спросил он с тревогой во взгляде.

Елизавета покачала головой.

— Понятно, собаки вас ищут? — спросил пожилой мужчина.

— Да.

— Скрыться от их взгляда сможете? Сил хватит? — указав на рану, кивнул Григорий.

— Хватит, — шепнула девушка.

Усадив княжну с чадом на телегу с сеном, он накрыл их брезентом.

— Простите, княжна, но так надо.

Григорий направился к своему домику находящемуся вдалеке от городка расположенного возле замка. Он жил отшельником с тех пор как отрекся использовать свою Силу.

— Ох, князь, я ведь предупреждал тебя, — шёпотом причитал он.

Не успели они выехать из леса, как перед ними возник князь Дивеев со своей сворой.

— Хорошие у вас псы, князь, — сказал Григорий, не слезая с повозки, — пропустите старца? Аль чего случилось и помощь вам нужна?

— Девушку не видел?

— Здесь? В такое время?! Нет, ваше сиятельство. Что-то случилось? Помощь нужна?

— Что в телеге?

— Сено для скота.

— Искать, — скомандовал князь Дивеев своим псам и те кинулись к телеге.

Мужчина напрягся и изменился в лице, но обежав вокруг лошади и сена, собаки снова вернулись к князю.

— Вали отсюда, — нервно рыкнул князь и отправился на поиски дальше вглубь леса.

Григорий привёз княжну и ребёнка к себе. Жил он один скромной небогатой жизнью. Обработав рану княжны, он понял, что девушке недолго осталось.

— Что дядь Гриш, насколько всё плохо?

— Ничего доченька мы что-нибудь придумаем. Может хотя бы знахарку с соседней деревни? — успокаивал он её.

— Нет, дядь Гриш. Нельзя нам людей сюда, ты же сам это понимаешь. Помоги нам сына спрятать до его совершеннолетия. Вот кристалл, пусть носит не снимая. Письмо я сейчас допишу, отдашь ему, как читать научится. Остальное он узнает уже из семейной книги. Поможешь?

— А куда деваться-то деточка? — возмутился мужчина. — Говорил я мужу твоему, что так будет! Почему раньше не уехали?

— Не могли дядь Гриш, нельзя нам было. А теперь поздно уже, — девушка нежно провела кончиками пальцев по тоненьким прядкам волос ребёнка.

— Дядь Григорий, обещай мне, что он будет знать, как сильно мы его любили!

Понравилась книга? Добавь в библиотеку и подпишись на автора, чтобы не пропустить продолжение и выход второй книги! Приятного чтения.

Прошло двадцать пять лет.

Пробираясь сквозь полуразрушенное поселение, Костя пытался вспомнить хоть что-то. Но последним в его воспоминании был вечер с женой после шумной вечеринки. Выпивка, обнаженные тела и чёртовы романтические свечи, которые он страшно недолюбливал.

— А как тебя зовут? — спросил он быстро шагающую впереди брюнетку.

— Катя я. Быстрей бы тебе память вернуть, — недовольно ответила девушка.

— Катерина, а куда мы идём? — заигрывая, спросила Костя.

Константин был не из тех, кто свято хранил верность своей супруге. Бывало даже, она подлавливала его на вечеринках с очередным новым номером телефона и глупо улыбающейся красавицей. Но Маринка не заморачивалась на этот счёт, куда больше её интересовало, сколько евриков он готов выдать ей лично. И если сумма устраивала супругу, то свобода Константину была обеспечена. И конечно же бурная ночь, в том случае когда сумма превышала обычную границу ноликов. Точно такая же ночь сидела в его воспоминании последней.