— А потом спас, — развеселилась она.

— Ну, это больше походило на попытку закончить начатое, — нервно хмыкнул я, отчего она развеселилась ещё больше, улыбнувшись во всю ширь.

Я не мог удержаться и продолжал коситься на неё.

— Хорошо, что у тебя не получилось, — сказала она. — Меня зовут Ева. А тебя как?

Снова этот вопрос. Память предательски молчала. Ева смотрела с интересом, но с каждой секундой молчания возрастало напряжение.

— Если не хочешь говорить, то ладно, — нахмурилась девушка и отвернулась.

— Прости. Дело не в этом, просто я не помню, как меня зовут.

Сказал и сразу подумал, что теперь замучаюсь всем подряд объяснять, как так вышло. Как будто я помню, как так вышло.

— Как так? — повернулась она снова и принялась изучать меня с новым интересом.

— Не знаю. Очнулся на отборе, что было до этого, не помню. Какие-то вещи кажутся знакомыми, какие-то совершенно новыми. Но все, что касается личных воспоминаний — пустота.

— Странно...

— А ты помнишь свою жизнь?

— Да, воспоминания сохранились. Хотя мне все больше кажется, что происходящее сон. Злой сон.

Я отметил, как на её лицо набежала туча.

Это показалось мне неправильным.

С чего бы?

— Зато мы здесь вроде как бессмертные, — сказал я, чтобы подбодрить. — Не грусти.

Девушка несколько секунд недоуменно смотрела на меня, потом улыбнулась. Я тоже не удержался, и уголки губ поползли вверх. Странное чувство.

Что-то со мной было не так. Эта девушка пробуждала какие-то новые для меня эмоции.

— Ты добрый.

— С чего ты решила?

Вспомнил я, как совсем недавно убил человека.

— Ты спас меня.

— Ну да… — протянул я.

— Ой, да ладно тебе, — толкнула она меня в плечо плечом. Отчего по моей коже словно электрический разряд прошёл. — Странно, что ты ничего не помнишь. Вот, смотри, — она задрала толстовку и показала свой живот.

Мне в этот момент захотелось пойти и спрыгнуть с крыши. Я оказался не готов к такому.

И особенно к тому, что увижу тоненькую полоску розовых трусиков, едва выглядывающих из-под штанов. Не заметив моей реакции, девушка потыкала себя в бок пальцем.

— Видишь? Видишь? — требовательно спрашивала она.

— Что? — выдавил я из себя вопрос, сглотнув.

— Ничего! — победно воскликнула она. — Раньше здесь был шрам. Я в детстве попала в аварию. Ещё здесь, — Ева отпустила толстовку, повернула и подняла волосы, показывая мне заднюю часть шеи. — Здесь раньше тоже был шрам. Я не вижу, но щупала, ничего не осталось. Не осталось ведь?

— Нет, — покачал я головой, хотя она и не видела, отвернувшись.

— Я слышала, другие тоже вылечились. Те, кто шагнул в арку из-за болезни.

— К чему ты это?

— Кто бы это всё ни придумал, он исцелил наши тела! — заключила она. — Понимаешь, что это значит?

— То, что шрамы исчезли, а болезни ушли?

— Да, и поэтому странно, что ты остался без памяти. Может, твой мозг был поврежден, и память не восстанавливается тем способом, каким нас исцелили?

— Если это вообще реальный мир, — припомнил я спор тех двух парней.

— Ну, аргументы про волосы в носу показались убедительными, — рассмеялась Ева.

Смех её был звонким, магическим. Я почувствовал себя так, будто и не видел всех этих ночных ужасов. Будто всё нормально.

Опасное чувство.

— У меня есть подозрение, что я умер, перед тем как попасть сюда.

— Умер? — смех прекратился, а я отругал себя за то, что так легко разбалтываю подробности о себе. — Наверное, это как-то может объяснить случившееся, — задумалась Ева.

— Наверное. Но мне от этого не легче.

— А ты уверен, что умер? Если прям умер-умер, то тебя воскресили. Без привязки. Не уверена, что боги настолько добрые. Может, всё же сильно ранили? По голове.

— Возможно, — сказал я неуверенно. — Ничего, кроме ощущений, у меня нет в качестве доказательства.

Снова заныли зубы и челюсть. Меня били по голове? Похоже на то.

— Что-то же ты помнишь. Может, ассоциации помогут? — оживилась Ева. — Давай я тебе помогу. Ты помнишь, где жил? В каком городе? Я из Питера, а ты? Нет? А в школу ходил? Какую музыку слушал? Книги читал? У тебя была девушка? А домашнее животное?

Ева меня буквально завалила вопросами. Заметив нарастающую растерянность, она сбавила темп и пошла на второй круг, на этот раз давая время прислушаться.

Ответить ничего путного я ей не мог.