[9] Франкофоны в широком смысле - франкоязычное население планеты.

[10] В этой реальности дворовый воевода – дворянский титул, находящийся между не титулованным дворянством и баронами, то есть, баронет или баннерет, что выше сына боярского (рыцарь, кавалер, риттер) на ступень или даже две.

[11] Во второй книге было дано объяснение, что по закону освободить крепостных хозяин может только с позволения своих наследников (двух первых в очереди). Закон, таким образом, защищает права наследников.

[12] Казённый приказ - дворцовое учреждение в Российском государстве 16-17 вв. В его управление входило производство и хранение ценностей царской казны, торговые операции для царских нужд, финансирование государственно важных проектов. Казённый приказ выделился из княжеской казны. Казённый приказ основан, вероятно, одновременно с появлением звания казначея, то есть около 1495 года. Название «Казённая изба» впервые встречается в 1578 году, «Казённый двор», впервые упоминается в 1598 году.

[13] Приказ этот заведовал государственными доходами с тех городов, сёл и деревень, которые не были подчинены другим приказам; в его ведении состояли гостиная и суконная сотни и вообще торговые люди, а также мастера серебряного дела. Ему был подчинён денежный двор, на котором чеканились деньги и медали. В записных книгах денежный двор упоминается с 1665 года, наблюдал за ним особый приказ из дворянина и дьяка. В заведовании приказа Большой казны состоял ещё тульский железный завод, на котором изготовлялись разные железные изделия, ружья, ядра, пушки. Горное дело также состояло в ведении этого приказа.

[14] Эпикуреизм (в просторечии Эпикурейство) - философское учение, исходящее из идей Эпикура и его последователей. Согласно ему, высшим благом считается наслаждение жизнью, которое подразумевает отсутствие физической боли и тревог, а также избавление от страха перед смертью и богами, представляющимися безразличными к происходящему в мире смертных.

[15] Гедонизм - аксиологическое учение, согласно которому удовольствие является высшим благом и смыслом жизни, единственной терминальной ценностью (тогда как все остальные ценности являются инструментальными, то есть средствами достижения удовольствия).

Глава 6(1)

1. Девятнадцатое декабря 1983 года

Разговор с Вогт-Аржениковым оставил у Ингвара ощущение хорошо выполненной работы. Он сделал нужное дело и надеялся, что результаты сегодняшней встречи его не разочаруют. Немаловажно было и то, будет ли довольна госпожа Иванова, которой он действительно симпатизировал и очень хотел помочь.

«Что ж, поживем – увидим!»

Бармин взглянул на часы. До обеда еще четыре часа, и это значит, что у него два варианта развития событий. Можно перекусить и снова засесть за бумаги, занявшись теперь ради разнообразия вопросами экономики и финансов, или спуститься в подземелья замка и продолжить изучать «наследие предков». Тайный архив Менгденов на поверку оказался гораздо больше, чем показалось Бармину вначале. Такой объем информации за один присест не изучить. Но там еще ведь и магия! Абсолютно секретные и оттого только рукописные трактаты по стихийному колдовству, каких не найдешь, пожалуй, ни в одной, – даже условно закрытой, - библиотеке мира, и личные записи его предков, владевших секретами родовой магии, изучавших ее и развивавших в меру своего разумения и личных способностей. Ну и тайна «спуда» и родовой книги тоже ведь сама себя не раскроет. Так что идея спуститься в лабиринт, скрытый под Медвежьей башней, показалась соблазнительной, и Бармин совсем уже собрался пойти в свой тайный «архив», когда с ним неожиданно связался барон алп-Тархан.

– Добрый день, Ингвар Сигурдович, - вежливо поздоровался хазарин, получивший от Бармина право обращаться к нему в неформальной обстановке по имени-отчеству.

– Здравствуйте, Зиновий Яковлевич! Всегда рад вас слышать. Чем могу помочь?

– Надо увидеться, - коротко ответил собеседник и этим задал общее настроение разговора.

– Что-то случилось? – насторожился Бармин.

– Да, - ответил барон.
– Поступила крайне важная информация.

– Нетелефонный разговор? – уточнил Ингвар.

– Именно так.

– Где хотите встретиться? У меня или у вас? – перешел Бармин к конкретике.

– Я бы не хотел привлекать внимания к этой встрече, - уточнил свою позицию хазарин.

– Значит, у вас, - согласился Ингвар.
– Где?

– В замке Вогнема.

Крепость Вогнема находилась в верховьях Шексны близ озера Белое. Где-то «посередке», имея в виду радиус действия Менгденовской телепортации, и к тому же Бармин успел уже неплохо изучить окрестности хазарского замка и чувствовал, что переход туда проблемой не станет.

– Хорошо, - согласился он на предложение о месте встречи, - через полчаса. Со мной будет Мария Дмитриевна.

– Это будет более, чем уместно, - коротко ответил алп-Тархан.

Причин для того, чтобы взять Марию на конфиденциальную встречу в замке Вогнема, было несколько, и все, как одна, существенные. Во-первых, всегда полезно иметь рядом с собой кого-нибудь, кто в случае чего прикроет тебе спину. Мария же сильный боец, и в преданности ее сомнений не было и не могло быть. Но дело было еще и в том, что княгиня Полоцкая умела открывать порталы. Вот Бармин и брал ее «на выезд», чтобы она ознакомилась с как можно большим количеством локаций. А ну как придется кидать переход на южный берег озера Белое? И это, разумеется, во-вторых. Ну и, наконец, в-третьих: Марии, как, впрочем, и Варваре необходимо было как можно скорее набираться реального опыта по непосредственному руководству немалой по размеру страной. Неважно, какова степень автономности того или иного княжества, - а графство Менгден формально являлось последней в империи Выделенной Стороной[1], - «рулить» такой махиной, не говоря уже о Северной марке, - совсем непросто. А управление – это не только и не столько надувание щек, - сидючи на троне или во главе стола для заседаний, - это в первую очередь понимание, как и что устроено во власти. И в этом смысле, политика и закулисные игры занимают не последнее место в списке умений и навыков, характеризующих успешного властителя. Сам Бармин учился этому искусству на ходу и урывками, постигая его шаг за шагом и не без труда. Тем более, стоило, воспользовавшись оказией, поучить этому княгиню Полоцкую, да и самому поучиться у нее. Все-таки ее, в отличие от Ингвара, готовили к роли правящего монарха едва ли не с пеленок.