Александр вскинулся как уязвленный, и попытался что-то сказать. Отец упреждающе поднял руку.

— Я не верю в твою слабость, сын, — отчеканил князь. — Слишком легко все списать на плохую подготовку или непрофессионализм родовых магов. Ты встретился с противником достойным и «нечитаемым», если так можно сказать. Если мальчишка и в самом деле Мамонов — а он уже внесен прямым императорским повелением в Русскую Родословную Книгу — то логично предположить, что его родовой Дар — Огонь, как и у нас. Даже не пестуя его столь тщательно, искра всегда проявит себя. Но княжич ни разу не применил огненную стихию, не облачился в защитный доспех, а просто разметал твои конструкты, даже не поморщившись. Это очень странно. Навевает на определенные мысли…

— Какие? — жадно спросил Александр.

— Я пока не готов делиться с тобой зыбкими предположениями, — отрезал Долгоруков. — Но с этого момента ты должен очень внимательно приглядывать за Мамоновым. Не обязательно впускать его в свой ближний круг, предлагать дружбу и всячески демонстрировать личное дружелюбие, если тебе это противно. Расспрашивай тех, кто общается с княжичем, интересуйся его жизнью, поговори с Булгаковыми. Ты же общаешься с Григорием, Дмитрием, Артемом?

— Понял, отец, — кивнул Александр.

— Анна ведь с ним в одном классе учится? — Степан Петрович поднялся с кресла и подошел к окну, выходящему в парк. Так и стоял, повернувшись спиной к сыну, демонстрируя свое недовольство, хотя сам намекнул, что проигрыш в дуэли был вызван стечением многих неучтенных факторов.

— Да.

— Как считаешь, Мамонов сможет увлечься твоей сестрой? Она достаточно привлекательна, чтобы обратить на себя внимание?

Александр опешил. Такого он от сурового родителя не ожидал.

— Отец, ты хочешь, чтобы Анюта…

— Отвечай на вопрос! — раздался хлесткий окрик-приказ.

— Как пожелаешь, отец, — склонил голову княжич. — Аня злится на Мамонова и не собирается дружить с ним, как некоторые одноклассники. Ее предпочтение, скорее, Сашка Вяземский и Борька Куракин.

— Вяземский, — поморщился Долгоруков, заложив руки за спину. Он по-прежнему игнорировал присутствие сына в кабинете. Словно с пустотой разговаривал. — Не самый идеальный вариант для взаимоотношений. Наши роды друг к другу не испытывают дружеских чувств, да и в министерских кабинетах множество людей Вяземских служит. А вокруг Андрея Мамонова сейчас крутятся такие фигуры, что оторопь берет. И любопытство. Что в нем интересного разглядели Мстиславские, Булгаковы, а Мамоновы вцепились мертвой хваткой? Ну те-то ладно, своего родича в Семью вернуть хотели... Почему вдруг все воспылали любовью к сиротке? Вот не верю я в такие совпадения.

— Пожалуйста, не заставляй Аню идти против ее предпочтений, — попросил Александр, наплевав на гнев отца. Не желал он, чтобы сестренку использовали в интересах Рода. Не тот случай, совершенно не тот.

Долгоруков-старший, наконец, обернулся. На его холеном лице промелькнули хоть какие-то эмоции: одобрение ли, недовольство — но они проявились, радуя княжича.

— Предпочтений? — скрежетнул голос князя. — Вам с самого детства вбивали в голову одну незатейливую мысль, чтобы она прочно легла на подкорку: чтобы Род жил, его нужно крепить всеми возможными средствами. Я увидел неординарного молодого человека, играючи победившего моего сына, которого — заметь! — все прочат в Виртуозы. А он позорно попросил пощады. Именно этот жест меня опечалил. Что случилось такого, что ты не смог нанести удар, когда противник наклонился над тобой?

Долгоруков-младший побелел от обиды и злости. Оказался бы папаша на его месте, не бросался бы такими словами. Мощная атака Мамонова только с виду казалась построенной на простеньком конструкте, а на самом деле вышибла дух из Александра. Грудь до сих пор болела, как будто кости оказались деформированы от удара, и при вздохе причиняли дискомфорт. Родовой Целитель, конечно, помог выправить энергетические каналы, «заштопал» порванные сухожилия и мышцы, но фантомная боль до сих пор донимала парня.

— Запись дуэли разошлась по Сети, — под ногами отца, расхаживающего по кабинету, поскрипывал паркет. — Проиграй ты кому-то из Дубровских, Булгаковых, Турениных — я бы слова не сказал. Но многие увидели восхождение новой звезды столицы, связали все события, где засветился Мамонов-Волховский, и сделали выводы. Завтра уже не ты будешь влиять на умы и сердца учеников лицея, чего я добиваюсь от тебя. Завтра придет новый герой. Меня ткнули носом в лужу. Твое поражение использует цесаревич, который и так скалится в мою сторону.

— Так что делать? — довольно грубо прервал стенания отца Александр, внезапно успокоившись. — Убить Мамонова, что ли?

— Глупец! — глаза Долгорукова-старшего полыхнули ледяной синевой. — Нам нужны сильные союзники, а Мамоновы испокон века были серьезным оппонентом Мстиславских. Мы должны умело использовать каждый шанс, чтобы лавировать между жерновами мельницы. Я не заставляю тебя лобызаться с человеком, к которому ты не испытываешь душевной тяги, но нужный урок извлеки. Стань ему приятелем, если не другом, окружи его людьми, которые будут следить за каждым шагом. Для чего? Я уже сказал тебе.