— Ну да. Род, семья…

— Объясни Максуду, почему ты хочешь уйти. У тебя какие-то обязательства перед ним? Деньги у него брал? С рук ел?

— Нет, ничего такого, — заиграл желваками Ворон. Задели его мои слова.

— Ну так переезжай в Москву. Где жить — найдем. Да вот здесь тебе чем не жилье? — я постучал каблуком по пыльному полу.

— Здесь? — скептически спросил парень, разглядывая запустение купеческого дома.

Зря он так. Я увидел в этой развалюхе потенциал, и даже отказался от предложения Афанасьева выкупить более интересную площадку поближе к центру.

— Сделаем капитальный ремонт, часть комнат пустим под мастерскую. Будешь работать, людей наберешь под свои задачи, ну и за домом присмотришь.

— И жалование положишь? — Ворон прищурился, ожидая подвоха.

— Пока небольшое, — ответил я твердо. — За жилье платить не нужно. А купить еду, одежду и на мелкие развлечения тебе двух сотен рублей хватит. Погляжу на твое усердие, может, и прибавлю.

На моем счету сейчас находилось четыреста тысяч с мелочью. И это те деньги, которые сложились от виры Куракиных, частью от матери, что-то осталось от премиальных за крымские соревнования, немного подкинули Булгаковы, еще выигрыш от ставки на мою дуэль с Долгоруковым, ну и отец сделал недавно первый перевод. Теперь нужно ими распорядиться таким образом, чтобы первоначальная убыль компенсировалась прибылью. А где ее взять? Ежемесячный доход от вклада не такой большой, чтобы им разбрасываться. Мастерская — это для души. Звукозапись не гарантия. Может — пойдет дело, а может — и провалится.

Одно радует. Борис Кузьмич с чего-то вдруг проявил небывалую доброту и пообещал провести ремонт дома, не взяв с меня и копейки. Подобное меценатство имеет свою цену, и я не обольщался на этот счет. Афанасьев в последние дни изменился. Он стал невероятно услужливым, и помимо бесплатного ремонта взял на себя решение всех юридических вопросов, связанных с покупкой дома и земли. Так что я стал землевладельцем, и мог делать на этом участке все, что заблагорассудится. Ломакин переправил копии документов отцу по сетевой почте, и клановые адвокаты подтвердили законность сделки и отсутствие всяких казусов.

Евгений Сидорович, посмеиваясь, сообщил мне по телефону, что князь Мамонов был, мягко говоря, в шоке от прыткости младшего сына и непонимания всех этих манипуляций. Хорошо, хоть запрет не наложил. Самому интересно, что получится.

— Решай сам, Ворон, — я прервал молчание. — Хочешь остаться в Новгороде и служить Максуду — дело твое. А если хочешь добиться чего-то в жизни иного, чем пакостить по мелочам — добро пожаловать.

— Я подумаю, — Ворон колебался. — Все равно придется с Кавказом разговаривать, втихую бросать его как-то… нехорошо.

Куан уловил мой взгляд и подошел к Ворону со спины. Положил ему руку на плечо, отчего тот вздрогнул.

— Пора обратно, — сказал наставник.

— Когда нас выпустят? — поинтересовался скаут.

— Завтра вечером, — успокоил я его. Формальная жеребьевка полуфиналов, на которой присутствовали капитан команды Вадбольский и Великая княжна Лидия, прошла утром. Новгородцев мы разгромили с сухим счетом, не встретив особого сопротивления, что подтверждало слова Максуда о серьезных проблемах лицея в комплектовании команды. Но это уже не наша головная боль. Мы взяли первое место и получили в соперники тоболяков.Казанцы встретятся с Нижним Новгородом.

Завтра два полуфинала, а послезавтра — финал, долгожданный и нервный. Все наши были настроены решительно, как голодные звери, почуявшие кровь поверженного противника. Вожделенный кубок маячил на горизонте, и больше всех его хотела получить Лида Мстиславская. Разве мы могли подвести ее, зная, чью фамилию она представляет?

— Дай слово, княжич, что не сделаешь ничего дурного парням, — неожиданно произнес Ворон.

— Не забывайся, — в моем голосе прорезались металлические нотки, от которых бывший неприятель по приюту отшатнулся назад. — Перед тобой не сявка подзаборная, чтобы разбрасываться обещаниями. Что ты так печешься о своих приятелях? Максуд тебя первым сдаст, если полиция узнает о ваших делишках.

— Прости… княжич, — с трудом вытолкнул из себя Ворон. — Не подумавши брякнул…

— Пора ехать, господин, — Куан очень умело подкинул дровишек, чтобы скаут осознал, в чьих руках теперь находится его жизнь. Наставник сжал плечо парня, и развернув его к двери, подтолкнул легонько. — Вам еще готовиться к завтрашнему бою.

2

Мощный удар каменного кулака, материализовавшегося из пустоты, потряс стихийный доспех Лиды, едва-едва успевшей восстановить его после бешеной атаки песчаных серпов. Они резали как по живому, начисто снеся покров и добравшись до брони экзоскелета. Еще немного — и интегратор просто погаснет, увлекая девушку вниз всей тяжестью бронекостюма. Помог Андрей, свечой взлетевший вверх и подставившись под конструкт магоформы, давая возможность княжне прийти в себя. Увы, но со своим соперником он тоже пока не мог справиться… вернее, как раз и справлялся, но тобольский орешек оказался весьма крепким.

Лида ойкнула и сделала резкий вираж, уходя по широкой дуге от настырного противника, одновременно с этим финтом формируя парочку плетений, которые должны ошеломить его и сбросить на землю.

На парный бой против «Чистых Прудов» вышли неизвестные доселе пилоты, ни разу не выступавшие на серьезных турнирах. Артур успел добыть по ним информацию, но она мало что дала в плане разработки стратегии боя. Один из них — сын воеводы тобольского гарнизона Василий Черкасский, уважаемого в Сибири боярского рода — владел «Землей», а его напарник-«огневик» Сергей Гагарин, приходился дальним родственником московским Гагариным.