Вскоре Юля отдохнула и снова включилась в битву, какую-то часть врага оттягивая на себя, чтобы отчасти облегчить долю Хога и Эса. На них фактически живого места уже не осталось, но они продолжают рычать хрипло и свирепо, упрямо шагая вперёд. Без Орфея они не уйдут. Он — пролог данной истории. Он же станет её эпилогом при любых обстоятельствах.

***

«Ты знаешь, кто такой Одержимый?».

О словах Элли всерьёз Хог задумался лишь тогда, когда вместе с товарищами преодолел открытую местность и добрался до главного входа в гору. Оставалось лишь подняться по ступенькам, попутно выкашивая упырей одного за другим, и проникнуть в пещеру, ведущую к эпицентру Фонтана Тьмы. Чем ближе волонтёры подходили к источнику Злой Воли, тем сильнее начинал рычать Эс, каждый раз сетуя на красную часть себя. И хотя Юля страшно боялась, что Корт внезапно потеряет над собой контроль и в упыря превратится, сего, к счастью, не произойдёт точно.

Чаще всего одержимыми называют тех, в кого вселялся чур, злой дух. К таковым можно было отнести злыдней и маар, которые, будучи призраками бесплотными, ищут себе пристанище в теле человека, неспособного сопротивляться их воле. Случались даже ситуации, когда чур брал контроль над, скажем, девушкой какой-нибудь слабовольной и принуждал её к блудливому образу жизни. В этом случае одержимая злым духом пускалась, грубо говоря, во все тяжкие и ничего не могла с собою поделать без посторонней помощи.

Если Орфей стал одержимым — то кем именно он одержим? И почему Элли посчитала это худшей участью, нежели гибель от клыков упырей? Она, увы, не объяснила причину ввиду злости на Хога, а парень не вдавался в раздумья, сосредоточенный исключительно на спасении Якера. Лимит, однако, понимал, что, возможно, блондина уже и нет в живых. Вполне вероятно, что ребята найдут либо обескровленный труп, либо увидят его в толпе вурдалаков. Для волонтёров это будет означать провал миссии, с которым им придётся ещё и убираться восвояси, дабы не погибнуть.

Решение несколько спасительное, впрочем, имелось на случай, если ситуация усугубится окончательно. Оказавшись внутри горы, можно будет обвалить её стены и переждать какое-то время взаперти. Потом — либо обратный марш бросок (но уже с ещё большими затратами энергии ввиду полного резонанса Фонтана Тьмы), либо волонтёрам придётся капитально осесть в горе и надеяться на чудо, коим может стать только спасительный отряд военных охотников. А может, сама Элли примчится к ним на выручку, ибо очевидно, что, получив звонок от Юли, Эрия немедленно отчалила в море. Добираться ей до Златогора придётся сутки, но, в конце концов, она окажется на месте. Благодаря острому нюху Пряника эрийка быстро найдёт своих «детишек» и вызволит их из беды, а с её наличием в отряде упыри уже не так страшны будут: дочь Горына их жажду крови быстро усмирит.

В любом случае, следовало поспешить.

— Вот же ж настырные, — раздражённо вздохнул Эс. Упыри снова взяли героев в кольцо и медленно шли на них. Хог нахмурился, приготовилась Юля. Не дают кровососы им продыху, хоть убей. А ребятам передышка была необходима.

Имеет ли игра, наполненная битвами, драмой и ужасами, финального босса? Конечно. Его имя прозвучало в разделе этой истории практически в самом начале. Оно периодически являло себя в тексте, ненавязчиво, но опосредованно давая о себе знать. Это не Кузня. Данный антагонист занимает пьедестал ключевого босса, но никак не финального. Может быть, сам Пингвинки? Что ж, это было бы логично, ибо с его намерений захватить Орфея всё началось.

Нет. Финальный босс — это не Пингвинки.

Упыри вдруг прекратили идти на команду «Серп» и синхронно головы повернули в сторону коридора, откуда вдруг начали доноситься шаги. Внимание сему придали и волонтёры. Образ, в котором угадывался невысокого роста человек, рос по мере приближения к свету, бросаемого красной Луной. Эс тотчас сморщился: демоническая его часть ещё больше в конвульсиях забилась.

— Иду по души я чужие. Отныне мне вы неродные.

Волонтёры округлили глаза. Это искажённый, мрачный, суровый — но всё тот же знакомый голос, который они слышали и во время их приключений, и до его начала. Даже сейчас в нём улавливается мягкость, несмотря на нотки рыка вперемешку с хрипотой…

Его было просто и одновременно сложно узнать, когда он вышел изо мрака и перед охотника предстал в своём несколько обновлённым виде. На его теле отсутствуют раны, но от уголков закрытых глаз по щекам вниз стекают тонкие дорожки крови. Утратили свой красивый золотистый цвет короткие волосы: они были белыми, как снег. Бледнота на лице юном не выражала ничего, кроме мёртвого умиротворения. Никаких эмоций, мимики, гримас. Он словно покойник, продолжающий существовать в этом мире не как упырь.

— Орфи… — вымолвила, еле слышно, Юля. Она хотела податься вперёд, но Хог резко преградил ей дорогу вытянутой в сторону рукой. Неясно, понимали ли сокомандники Лимита, кто сейчас перед ними стоит, однако потомок Лимитеры точно знал: это не Орфей. Вернее, к ним вышел всё тот же старый знакомый Якер, только ведомый он волей чужой души. Её невидимая обычному глазу чернота распространялась по всему телу молодого акварийца.

— Поднимаю веки я. Остаётся пустота.

Хога резко затрясло. Не умом он в сей раз понял, кем конкретно одержим Орфей, а, вероятно, подсознанием — и потому резко притянул Юлю к себе, выставляя перед собой расширяющийся Щит Даждьбога. Эс стоял за их спинами, потому тоже был защищён к моменту, когда закрытые глаза Якера, наконец, распахнулись.