Момент размышляю, выбирая один из вариантов последующих действий. Определившись, озвучиваю команду.

— Проводим ревизию. Патроны, оружие, экипировка. Потом выходим и зачищаем тех, кто остался. Времени осталось не так много.

Быстрая инвентаризация занимает не больше пятнадцати минут. Что интересно, за всё это время к нам больше никто не пытается подобраться. По крайней мере, помповик Георга ни разу не рявкает. Да и сам берсерк хранит молчание. Мы же погружаемся в подсчёт и сортировку трофеев.

Два полных магазина к автомату, в каждом из которых по тридцать два патрона. Плюс, третий — там шестнадцать выстрелов.

К трофейному револьверу, кобура от которого теперь красуется на моём поясе, имеется четырнадцать патронов.

У пистолета Дианы, два полных магазина, по двенадцать выстрелов в каждом. И третий, с восемью забитыми туда патронами. Боекомплект обреза Аннет — четырнадцать выстрелов.

Это если смотреть только на огнестрел. Но помимо него у нас имеются луки, которые тоже сойдут в качестве дальнобойного оружия. И тут дела обстоят несколько лучше — в нашем распоряжении оказывается больше трёхсот стрел. Причём они разительно отличаются от тех, которые я видел до этого. Другой материал, более хороший баланс, солидного вида наконечники. Да и луки, если уж на то пошло, тоже совсем другие. Два сложносоставных, и три цельных, но выполненных куда качественнее наших старых.

Сначала возникает мысль утащить с собой все пять, но потом включается логика. Даже здесь, в озёрной деревне, у местных есть огнестрел. А луков и холодного оружия, вовсе полно. Что-то подсказывает, если пересечь Пустошь, то там люди будут вооружены куда как лучше. Сомневаюсь, что нам пригодится запасные луки. Тем более, что управляться с ними могут всего два человека из команды.

Как итог, мы с Дианой забираем себе по одному многосоставному луку и набиваем колчаны стрелами. Следом разбираем запасы холодняка.

Тут всё решается относительно просто. Я забираю себе второй палаш, синеглазка вооружается топором, а вот француженка выбирает парные кинжалы. Более того — внезапно проводит серию ударов, демонстрируя довольно высокий темп работы с оружием.

Закончив, момент стоит на месте. Потом оглядывается на нас и пожимает плечами.

— Память. Не знаю, как это работает, но такое чувство, как будто я часто с таким тренировалась.

Постояв ещё секунду, поджимает губы.

— Хотя, в старой жизни ничего похоже даже не видела ни разу.

Кривит губы в печальной усмешке и убирает оружие. Я встаю, цепляю на пояс один из трофейных армейских ножей, а из соседней комнаты внезапно доносится голос карлика.

— Толб нашёл! Все пропустили, а Толб нашёл!

Выскакивает в проём, сжимаю в руках пригоршню упаковок, в которых угадываются медицинские препараты. Подскочив, высыпает всё это дело на стол. Радостно подпрыгнув на месте, поворачивает голову к пленнице, которая сейчас зафиксирована около стены.

— Толб же молодец? Теперь Толбу можно её попробовать?

Заметив, как моментально меняется моё лицо, поправляется.

— Толб имеет в виду, отодрать. Вставить ей! Засадить!

Слышу, как мрачно вздыхает Диана, которая недавно была фактически на месте этой самой девушки. Да и Аннет косится на зеленокожего без особой симпатии.

Сам я отрицательно качаю головой.

— Ты молодец. Но именно ей засадить нельзя.

Тот расстроенно кривит лицо, но потом осознаёт смысл услышанного.

— Значит кому-то можно? Толб хочет знать кому!

На мне сходятся вопросительные взгляды обеих девушек, а я озвучиваю свои мысли по этому поводу.

— Если в плену окажется жительница деревни, которая скажем, виновна в пытках рабов, возможно Толбу достанется её жопа.

Карлик радостно подпрыгивает, а слева звучит слегка надтреснутый голос Дианы.

— Ты же их сам видел. На площади. Это твари, а не люди. Я бы каждому перерезала глотку. И Толбу бы отдала каждую суку, что там была.

Оглядываюсь на неё. Мрачные глаза, плотно сжатые губа, стискающие рукоять топора пальцы. Поймав мой взгляд, слегка дёргает плечами.

— А ты чего ждал? После такого, я хочу спалить эту деревню дотла со всеми жителями.

Машинально киваю, подбирая слова для ответа. А около стены неожиданно звучит голос обнажённой рабыни.

— Тут тридцать человек, таких же, как я. Половина беременны. И дети. Не знаю, сколько точно, но около пятидесяти точно есть.

Отработанного машинного масла им во все дырки! Полсотни детей? Беременные рабыни?

Внутри моментально ворочается червячок сомнения — я уверен, что как только мы покинем деревню, первый же вернувшийся отряд охотников, установит над ней полный контроль. А судьба рабынь и детей вернётся в накатанную колею. Где их не ждёт ничего кроме боли и смерти.