Более часа проходила наша дискуссия на различные темы и ему, в конце концов, удалось убедить меня провести эксперимент. В принципе, там нет ничего сложного — сесть в позу лотоса, выпить настойку полыни и вглядеться в дощечку, на которой изображены странные символы. Чтобы Белопольского не заподозрили в отравлении, он демонстративно отпил из бутылочки. Видит Бог, я лишь постфактум осознал, что этот хитрец подобрал ключик к моему сознанию и как-то меня загипнотизировал — ни один разумный человек не стал бы расслабляться в обществе незнакомого собеседника.

Но, как говорится, поздно пить Боржоми…

Разглядывая линии на дощечке, мне захотелось сомкнуть веки, но стоило это сделать, как перед глазами предстала удивительная картина: поле боя, где какие-то светловолосые мужчины в блестящих доспехах прорываются сквозь строй пехоты и один из противников пронзает меня копьём. Больно.

Затем очередной момент, где история повторяется, но в этот раз реципиент погиб от меча. После меня убили секирой, а далее пронзили стрелой в сердце.

Череда смертей продолжалась. Стоило раскрыть глаза, как я видел какое-нибудь оружие, несущее мне погибель. Впрочем, один раз меня ударила молния, потом сгорел в огне, а однажды улетел со скалы в пропасть…

А потом обстановка изменилась и меня убивали не воины в доспехах, а какие-то дикари в шкурах. Впрочем, особой разницы нет, кто именно тебя пронзит — любое проникновение в тело отточенной стали или копья всегда сопровождается острой болью. И вот спрашивается, что можно увидеть глазами предков, если меня постоянно убивают?

Я сбился со счёта смертей. Это какой-то аттракцион ужасов. Знал бы, что путешествие вглубь веков будет проходить именно так, хрен бы согласился. Хотя, надо признать, после первого шока, начал анализировать ситуацию, пытаясь как-то влиять на окружающую действительность. Наблюдая за гибелью предков, пришёл к выводу, что у меня есть секунда до смертельного удара, а после боль, шок и забвение. Что можно сделать? Уклониться? Но как? Я всего лишь наблюдатель и не могу влиять на движения предка. Мне не подчиняются ни руки, ни ноги, только глаза.

Странно то, что обстановка на поле боя всегда разная и противники у меня тоже не одинаковые: сначала блондины в сияющих доспехах, потом дикари в шкурах, затем узкоглазые люди, напоминающие китайцев, после индусы. Кстати, там меня убивали много раз подряд. А дальше началось путешествие через горные хребты, где мне удалось упасть в пропасть и замёрзнуть на обледеневшей скале. Чуть позже меня завалило камнями, а враги снова изменились — сейчас они напоминали темноволосых иранцев. Очередной виток — скачки на горячих жеребцах и смерть от стрел с бронзовыми наконечниками.

Снова путешествие на юг и война с бородатыми ассирийцами и египтянами с оливковой кожей. Там меня сожрал крокодил — на мой взгляд, самая неприятная из всех смертей. А потом я погиб под стенами какого-то города с высокими кирпичными стенами, и что самое удивительное, меня убил огненный шар — вполне возможно защитники подожгли кувшин с нефтью и запустили его при помощи катапульты.

Кстати, мне посчастливилось умереть в бою против македонской фаланги — хотя там нечем гордиться, так как конь случайно споткнулся, и моего предка выкинуло на острые пики.

Так или иначе, но мне удалось умереть более сотни раз, и почти всегда смерть проходила насильственно. А самый интересный случай произошёл в бою, когда мне на голову опустилась палица, и в тот же миг сознание перенеслось в воина, который видел, что огромный мужчина в чёрных доспехах убивал «моего отца» — поняв, что «сын» собирается броситься вперёд, чтобы отомстить, мне хватило сил прокричать:

«Стой! Перекат через левое плечо и бей снизу в живот».

И что любопытно, «сын» выполнил команду и пронзил врага…

А дальше произошло нечто непонятное — вместо того, чтобы продолжить путешествие по последним мгновениям жизни, я очутился в комнате пять на семь метров. Обстановка совершенно незнакомая: дорогая мебель с резными узорами, высокие стрельчатые окна, занавешенные плотными шторами, широкая кровать с балдахином, а в углу кожаный диванчик.

К сожалению, мне не удалось осознать, что случилось, потому что дверь распахнулась, и в помещение вошли пять человек: четверо мужчин в смокингах и одна брюнетка в длинном платье до пола. Уж не знаю, как называется этот стиль, но подобную одежду показывали в фильмах о конце девятнадцатого начале двадцатого века — корсет до середины бёдер, а юбка подбиралась назад и чуть ниже талии драпировалась в так называемый турнюр.

— Ну что, ублюдок, празднуешь? — воскликнула она. — Напрасно! Мой Борислав не позволит тебе насладиться наследством! Ты же, как змея, пригрелся на груди тётушки и влил в её уши яд. Дожили, ей не милы родные племянники! Как это так, она лишила нас доступа к состоянию. Потомственных аристократов с чистой кровью, променяла на какого-то ублюдка, рождённого кухаркой! Не бывать такому! Борислав, покажи ему.

— О чём вы?

— Наглец! Ты посмел нас оскорбить! — заявил крупный шатен.

Хоть убей, не пойму, что происходит, но после сотен смертей пережитых наравне с предками, как-то странно просыпаться в совершенно незнакомом месте. К тому же эти люди обвиняют меня в чём-то непонятном. Какая тётушка? Что за наследство? Куда я вообще попал? Где мой офис чародея Благовеста? Александр Белопольский говорил, что путешествовать будет только моё сознание. Бред какой-то.