Однако, то, что произошло в тот миг, переворачивало весь расклад нашего боя с ног на голову.

Ведь, пробившая мою защиту, зеленая аура Вельяминова не причинила мне совершенно никакого вреда. Расщепляющая все чего коснется разрушительная сила Высших просто обтекла мимо моего тела.

Сам Михаил этого даже не заметил, был занят встречая своей рожей мои заряженные миллионами яростных частиц кулаки. Но от моего взора этот факт, всплывший в воспоминаниях, не укрылся.

Ровно через две секунды после этого факта я перестал молотить Михаила Вельяминова окровавленными культями и мое тело забило в конвульсиях. Тут воспоминания обрываются из-за потери сознания. Но виной тому была не повреждения от аура боярина, а банальная потеря крови из-за стертых кистей рук и массовый отказ внутренних органов от перегрузки организма.

Что было после моего пробуждения я помнил уже и без помощи Коня. И учитывая новые данные и убежденного в своей победе Вельяминова, я уже никак не мог проиграть этот бой. Если аура это все на что боярский ублюдок остался способен, то свой шанс меня убить он уже упустил.

— Зря, боярин. Ты просто не видел хороших фокусов, — оскалился я в кровожадной улыбке, — как тебе, например, такой.

Едва я успел договорить, как мой защитный покров рассыпался в клочья и оставил меня на съедение расщепляющей все живое ауре Высших.

Ауре, которой было под силу сдерживать Истинный Хаос. Ауре, которую до ужаса боялись все члены совета, включая хаосита Морозова. Ауре, с мощью которой не могло справиться даже собственное тело Вельяминова.

Только вот ничего не произошло. Меня не расщепило, не взорвало, не испепелило и не уничтожило. Аура не причиняла никакой боли, более того, после уничтожения моей защиты, телу тут же вернулась подвижность.

Дышать внутри ауры все еще было невозможно, а кожу неприятно покалывало... но это было скорее щекотно, чем больно. К тому же паралич был вызван именно блокировкой внешнего слоя моего боевого потока.

Я был жив и вернул себе подвижность, в то время как Михаил Вельяминов разом потерял свой единственный атакующий козырь.

Под действием несокрушимой воли и желания меня уничтожить, аура Вельяминова снова попыталась атаковать мое тело, но, по какой-то неизвестной даже мне причине, она оказалась совершенно не способна мне навредить. А потому, уничтожив все остатки моих внешних защитных частиц, просто продолжила безвредно огибать мое тело, будто меня тут и нет.

От души насладившись удивленным выражением изуродованного лица Михаила Вельяминова, я неспешным шагом подошел к ублюдку вплотную, размышляя как именно поступить дальше.

— Забавный... фокус... — проскрипел Михаил Вельяминов, буквально вибрируя от бушующей внутри него ненависти, — но это ничего не изменит, глупый мальчишка! Думаешь, ты сможешь меня убедить сдаться? Я тебя явно переоценивал, если ты всерьез надеешься на такой тупой план этого предателя Коновницына! Уже скоро он и тебя предаст! Последователи Высших уже едут сюда... как только ты коснулся моей ауры, они узнали где ты находишься и что делаешь. Теперь тебе никуда не скрыться. Наивный зеленый глупец. Ты перешел черту и подписал себе смертный приговор, когда осмелился явиться сюда. И проклятый предатель тебя уже не спасет! Он будет просто стоять и смотреть как ты умираешь!

— Все сказал? — без тени каких-либо эмоций сказал я, наблюдая как Вельяминову все тяжелее дается каждое слово.

И без родового взора я видел, как набухало и разрушалось его тело. Зеленые язвы лопались, оставляя обугленные черные дыры. Зеленая аура бессильно клубилась вокруг, нанося только больше вреда.

— Думаешь, я не знаю, что вы с предателем задумали?! ДАВАЙ! ПОПРОБУЙ ЗАСТАВЬ МЕНЯ СДАТЬСЯ! ТЫ, СМЕРТНОЕ НИЧТОЖЕСТВО! ТЫ НИЧЕГО НЕ СМОЖЕШЬ МНЕ СДЕЛАТЬ! — концентрированные клубы ненависти выливались из потоков стремительно умирающего Вельяминова.

Михаил оказался крепким малым. Не даром именно его выбрали лидером бояр. Сомневаюсь, что в мире найдется еще хоть одна душа, которая вытерпит настолько адские страдания, что разрывают сознание, душу и тело Вельяминова разом.

Воссоздать подобное не способна ни одна пыточная техника. Жертва умрет гораздо раньше, не выдержав и двух секунд.

Поэтому любой человек на месте Вельяминова проклинал бы свое бессмертие. Готов бы был пойти на все что угодно, лишь бы прекратить страдания. Но Михаил Вельяминов этого не делал. Я столько бояр убил за свою недолгую жизнь, но такую стойкость встречаю впервые.

Это безусловно самое сильное духом боярское отродье, что я видел в своей жизни. Его убеждения и воля невероятно крепки и не могут не вызывать восхищение.

Пожалуй, Михаила Вельяминова не смог бы сломить даже мой дед.

— Ты ведь понимаешь, что твое сознание умрет? Насрать останется ли целым этот мерзкий кусок кожи, ты, боярин, сдохнешь. Отправишься в небытие. В ад, если он существует. Понимаешь? — склонившись над агонизирующим куском боярского мяса спросил я.

— Я знал на что шел... С самого начала знал. ОНИ ненавидят людей. Им нет дела ни до кого, кроме... Только их цель имеет значение... Я всегда знал, что я им нужен лишь как сосуд. Эти твари надеялись, что я сдохну и подарю им готовый сосуд вскоре после заключения контракта. Ждали год... десять... пятьдесят лет. Но не на того напали. Я готов уйти в небытие, пацан. Готов отправиться в ад. Ведь мое наследие будет жить вечно. Мое тело будет жить вечно. Боярский совет будет жить вечно. Все что я создал за долгие годы борьбы, тоже будет жить вечно. Чего бы дальше не добились эти проклятые Высшие используя этот сосуд, все это будет только благодаря мне. Я был избран богами для этой цели... — с закатившимся глазом продолжал фанатично твердить Вельяминов слабым голосом.