Мы все заслужили.

После октября в Вашингтон пришел ноябрь, и принес с собой долгожданный покой. И теперь почти ничего не напоминало о том, что творилось в округе Колумбия еще неделю назад, когда каждую ночь на улицах раздавалась стрельба, а вой сирен не стихал сутками напролет. Полиция с национальной гвардией наводили порядок — и вряд ли хоть кто-то мог сказать, что это далось им без особого труда. Газетные заголовки сообщали о сотнях задержанных, но мне приходилось слышать цифры и посерьезнее: стараниями Кеннеди кто-то на самом верху получил полный карт-бланш, так что аресты продолжались по сей день. И за решетку попадала не только мелкая шушера — доставалось даже тем, чьи фамилии определенно не стоило упоминать в прессе. И я мог только догадываться…

— И давно ты здесь сидишь?

Кеннеди появился передо мной неожиданно. Одетый с иголочки, гладко выбритый и сияющий, как начищенный местный четвертак. Видимо, новости были хорошими… некоторые из них, во всяком случае.

— Давно? — переспросил я. — Нет. К сожалению. Иногда хочется просто…

— Побыть одному? — Кеннеди улыбнулся и закивал. — Понимаю, черт возьми. Но сегодня это тебе точно не светит. Нас ждет еще куча дел… Впрочем, вечером я собираюсь открыть бутылочку дедушкиного виски и как следует надраться. Присоединишься?

— Так это значит?..

— Ну… Подсчет голосов еще завершен не полностью, и официально результаты объявят только завтра. — Кеннеди чуть сдвинул брови, напуская на себя насквозь фальшивую серьезность. — И кто-нибудь из республиканцев непременно заявит о подлоге и грязной игре…

— Окей. — Я махнул рукой. — Примите мои поздравления господин президент.

— Еще нет. До января следующего года пост будет занимать господин Джонсон, и поэтому вам необходимо соблюдать… — Кеннеди строго погрозил мне пальцем — и вдруг заулыбался, как нашкодивший пацан. — А… к черту! Скажи это еще раз, Алекс — пока старик не слышит. Скажи!

— Господин президент, — послушно повторил я, — искренне рад вашей победе.

— Нашей победе! Без тебя я бы вообще не дожил до этих чертовых выборов.

Кеннеди несколько мгновений колебался — явно пытался сообразить, насколько подобное проявление чувств уместно для без пяти минут первого лица государства, да еще и публично. Но потом все-таки не выдержал, сгреб меня в охапку, приподнял и тряхнул так, что лязгнули зубы.

— Пусти… — прохрипел я. — Черт, Бобби, ты меня задушишь!

— Я? Тебя? Не смеши… — Кеннеди осторожно поставил меня обратно на землю. — Ладно, пойдем уже. В последнее время старик Джонсон не отличается терпением.

Я молча кивнул, и мы зашагали к кортежу, ожидавшему нас у входа в парк. Три автомобиля службы безопасности и сам президентский лимузин. Бронированный по самое не хочу, да еще и буквально светящийся магией. Мы с Суворовом лично ставили охранные плетения — и я настоял, чтобы они защищала не только от прямого удара, но и от более хитрых и заковыристых чар. Работа заняла пару дней, зато теперь я был почти уверен, что нас не подслушают. Конечно, по-настоящему серьезные разговоры следовало вести в кабинетах за закрытыми дверями, и все же время в дороге тоже можно стоило тратить с пользой.

Даже если она занимала всего десять минут.

— Могу я полюбопытствовать — чему вы так радуетесь, джентльмены? — проворчал Джонсон.

— Ничему, господин президент. — Кеннеди шутливо спрятал ухмылку за воротом плаща. — То есть — у вас же есть новости, ведь так? Что-нибудь о наших… друзьях?

— Ну… Вчера генеральный прокурор шепнул, что несколько серьезных бизнесменов с итальянскими фамилиями сядут в тюрьму — и очень надолго. — Джонсон хищно улыбнулся. — Вместе со своими приятелями из Федеральной резервной системы и парочкой армейских чинов.

— Всего парочкой? — усмехнулся я. — Выходит, дела были не так уж плохи.

— Пока мы можем только догадываться. — Джонсон пожал плечами. — Но не волнуйтесь, джентльмены. Рано или поздно мы распутаем этот клубок.

— А Гувер? — оскалился Кеннеди. — Он не?..

— Не начинай, Бобби. Ты не хуже меня знаешь, что у нас на него ничего нет. Старый пройдоха выкрутится… впрочем, как и всегда. — Джонсон мрачно усмехнулся. — Сложно прижать человека, который безупречен — вплоть до налоговой декларации.

— А вы не хуже меня знаете, что этот самый безупречный Гувер всегда обстряпывает грязные дела чужими руками! — Кеннеди легонько ударил кулаком по сиденью. — В конце концов, нам не обязательно даже иметь доказательства. У людей в его возрасте нередко бывают проблемы с сердцем… или несчастный случай…

— Прекрати сейчас же! — рявкнул Джонсон. — Когда займешь мое кресло — делай, что хочешь, Бобби, но пока я еще главный. И не позволю нарушать закон — даже тебе. И потом — старик может быть полезен. Нравится нам это, или нет — на него завязано слишком много.