Костин на совещание пришел чуть раньше руководства, в приемной уже толпились сотрудники названных служб и живо обсуждали между собой утреннее совещание у начальника.

– Что у вас опять? – спросил Костин.

– Да Дубов «корки мочит» – в полголоса ответил Идрисов Фарид, начальник отделения по борьбе с преступлениями против личности, давая понять, что разговор деликатный. – Помнишь в прошлом месяце наши сотрудники в здании УВД человека забили?

– Ну да, я же работал…

– Так вот, по данному поводу проведена служебная проверка, по результатам которой уволили всю дежурную смену за то, что «они пропустили Носова в здание УВД, который не являлся сотрудником милиции». Те в своих объяснениях написали и устно у генерала доложили, что Носова уволили задним числом и на дату совершения преступления он являлся стажером в уголовном розыске. Утром на совещании нашего управления Дубов с пеной у рта орал: «И у них еще хватило совести врать, что Носов уволен задним числом!» Сам понимаешь, всем присутствующим это было известно, посторонних на совещании не было, для кого он разыгрывал этот спектакль неясно.

Начальник УВД – Дубов Владимир Владимирович – являлся неординарной личностью. Он был достаточно молод, ему не было 40 лет, с одной стороны, психопатичен и напорист, с другой, казалось, что лично он не желает осуществлять руководство своими подчиненными и контролировать их работу. Каждую пятницу после 18:00 выезжал загород, на охоту, употреблял спиртное, отдыхал. Вместе с тем на совещаниях и при общении с подчиненными демонстрировал бурную деятельность, становился требовательным, не стеснялся в выражениях, оценках неудач и определении их мотивов. Все его речи казались больше игрой на публику, желанием показать себя требовательным руководителем, чем реальным желанием получить положительный результат от своей работы и работы своих подчиненных.

Совещание, по сути, велось двумя руководителями – начальником УВД и прокурором города.

Прокурор Андреев Андрей Евгеньевич напротив, был солидного возраста, достаточно сдержан и корректен. Возможно, он уже отстал с точки зрения знаний уголовного и уголовно-процессуального законодательства, но наукой менеджмента владел на должном уровне.

Участковые доложили об обходах прилегающих к кладбищу домов, проведенных беседах с лицами без определенного места жительства и, проще говоря, алкоголиками, проживающими в районе. Сотрудники отдела по делам несовершеннолетних доложили о проведенных беседах с состоящими на учете подростками и учащимися двадцатого училища, расположенного возле кладбища. Оперативники отчитались о работе с «неназванными агентами», которые не принесли какой-либо значимой информации.

Следователем назначены необходимые экспертизы и допрошен бомж – Зикеев Николай Васильевич, который обнаружил труп, появились первые свидетельские показания.

Так или иначе, констатировали, что какой-либо приоритетной версии не имеется, каждое подразделение продолжает работать по своему направлению. Оперативным сотрудникам и следователю необходимо проверить родственников захороненных на осмотренных могилах лиц, провести работу по установлению личности погибшей.

На многих могилах таблички с надписями отсутствовали. можно считать удачей, что на интересующих двух могилах имелись четко различимые данные захороненных лиц.

Вернувшись в свой рабочий кабинет, Костин связался по телефону с судмедэкспертом и выяснил предварительные результаты экспертизы. Так, время наступления смерти – ночь со 2 на 3 ноября, причиной смерти женщины явилось проникающее колотое ранение подчелюстной области с повреждением головного мозга, имелось одно аналогичное непроникающее ранение и ушибленная рана в лобно-теменной области. Стало очевидным, что женщину насаживали головой на прут ограждения, нанося удары сверху по голове тяжелым предметом, возможно, изъятым кирпичом.

В этот момент в кабинет Костина постучали. За дверями стоял инспектор по делам несовершеннолетних Ромашкина Людмила, которая с довольным выражением лица протянула Костину подготовленный рапорт.

– Нами установлен очевидец преступления, – заявила Ромашкина.

– Поясните, – с удивлением в глазах ответил Костин.

– Одиннадцатилетний Силантьев Дмитрий, учащийся коррекционной школы-интерната номер двадцать четыре города Красногорска, вместе со своим другом цыганом Ермашом около одиннадцати часов видели двух парней, которые вели голую женщину по кладбищу.

– Где сейчас Силантьев ?

– У нас в отделе вместе с матерью.

Костин сразу направился в отдел по делам несовершеннолетних УВД, где увидел невзрачного вида, потрепанного и неухоженного мальчишку. Рядом с мальчиком сидела, по всей видимости, его мать, которая внешне была не менее потрепанной и неухоженной.

– Видели женщину? – задал вопрос мальчику Костин.

– Да, видели, – ответил ребенок.

– Что видели?

– Видели, вели ее двое под руки, а она голая.

– Что, совсем голая?

– Да.

– А где ее одежда была?

– Ее парни несли.

– Что несли?

– Несли черное кожаное пальто, черную кофту, юбку черную, туфли черные, черные колготки.

– Да, ладно! Все черное! А парни во что были одеты?

– В черные кожаные куртки.

– То же черные?

– Да.

– А как они выглядели?

– Высокие, здоровые, лысые.

– Издалека видел ?

– Нет, не очень.

– Место покажешь?

– Да.

Костин отошел в сторону к сотрудникам ПДН: «Не радуйтесь, хрень какую-то несет. Одежда не сходится, все черное как в страшной сказке, время не соответствует объективным данным. Педагога найдите, допрашивать его нужно, на место выезжать, и Ермаша ищите, его тоже допрашивать нужно».