Проблема не только в деньгах. Любая нормальная промышленность — это энергия. В Дербенте эту проблему Брехт решил за счёт нефти. Да и то пока нет настоящих предприятий, промышленных гигантов. Бочками деревянными нефть возят. Ни трубопроводов не построишь, ни цистерн не сделаешь, железо пока дорого и плохого качества. Остаётся для Европы только уголь. Он весь на северо-востоке Германии. Правда немного есть в Кёльне, Брехт уже узнал у канцлера, где можно уголь добыть. Ещё добывают кустарным способом в Штирии. Это Австрия. Рядом с Зальцбургом, который он хочет приватизировать. Или не хочет? Есть же предел терпения у императора Франца. Но это всё приличные расстояния. Хотя вот Кёльн на Рейне и Вюцбург, куда они сейчас направляются от Рейна и не сильно далеко. Нет, фантастика. Телегами возить уголь за сто километров это бред. Нужно тогда железную дорогу строить. А для этого опять нужно железо. Пока всякие мартены не появятся всё это запредельно дорого. Донецк. Вниз по Дону на кораблях, потом в Чёрное море и дальше вверх по Дунаю. Нужны баржи и пароходы буксиры. Вот над этим стоит подумать.

Нюрнберг ещё недавно принадлежал формально Пруссии, но сейчас после похода Наполеона прусаков оттуда подвинули. Сейчас уже полгода это Бавария. По дороге ещё одну географическую глупость устранили. Небольшой анклав чуть северо-западнее Ингольштадта формально является кусочком Зальцбургского курфюршества. Брехт специально в Айхштет заехал и объявил в Палате депутатов (Kammer der Abgeordneten), что всё, теперь это Бавария, и если не нравится, то езжайте в свою Австрию, а если не хотите уезжать, то меняйте флаги на ратуше. Там всего-то в этом анклаве один малюсенький городок и пяток деревенек. Депутаты спросили понятно, а ну как хозяин заявится.

— И как он это сделает. Кто его пустит сюда с войском, разобьём по дороге, а если один заявится, то разрешаю пинками выпроводить.

Побурчали народные избранники и постановили, что они воссоединяются с любимой родиной — Баварией. Кто бы сомневался, когда в городишке их население в два раза меньше, чем Брехт страшных краснобородых абреков с собой привёл.

На приличный кусочек уже Баварию округлил. Не зря в путешествие пустился.

Глава 3

Событие шестое

Слаборазвитая страна бедна потому, что у неё нет промышленности: а промышленности у неё нет потому, что она бедна.

Ханс Вольфганг Зингер

Бывший князь-епископ вюрцбургский Георг Карл фон Фехенбах-цу-Лауденбах, а теперь просто архиепископ вюрцбургский и бамбергский решил, что он круче крутого яйца и послал Брехта с высоты шести метров цурюк (назад).

— Шёл бы ты, фюрст, домой, в Мюнхен свой, я тут сам с паствой управлюсь.

— По Люневильскому мирному договору, заключённому в 1803 году земли Вюрцбугского архиепископства секуляризованы и должны были перейти к курфюршеству Бавария. — Попытался Пётр Христианович напомнить «новейшую историю» этому бугаю.

Георг этот Карл стоял в бойнице одной из башен Вюрцбургского собора Святого Килиана (Wurzburger Dom, St. Kiliansdom zu Wurzburg) и разыгрывал из себя великого полководца. На крышах домов, что примыкают к собору, засели стрелки, и они же торчали в многочисленных бойницах двух башен собора. Интересная тут архитектура, что в Мюнхене, что вот здесь, рядом стоят две совершенно одинаковые башни. Ну, так-то красиво, конечно, но почему две, а не одна, непонятно.

— Нет больше Буонопарта, убили его. Не отдам своё хозяйство на поругание нечестивцам.

— Ладно, Ваше Высокопреосвященство, пускай говорят пушки. — Брехт спокойно повернулся к собору спиной и, чувствуя на спине и затылке прицелы сотен ружей, медленным шагом пошёл прочь. Хотелось уйти в перекат и зигзагами рвануть к спешившимся стрелкам Мехти второго, но шёл под белым флагом и не мог такого себе позволить.

Святой отец явно спятил. Как он хочет удержать власть в небольшом герцогстве, где всего один, не самый большой в Священной Римской империи немецкой нации, город, ещё парочка совсем крохотных и десяток деревень? Тысячей солдат, которые никогда не воевали, он хочет против армий Австрии или Франции выступить и принудить их к отступлению? Площадь, по которой Брехт сейчас отступал, была довольно узкой, с обеих сторон были построены четырёхэтажные дома, и на крышах этих домов было густо эдак рассредоточено около сотни солдат в синей форме с гладкоствольными ружьями. Нужно пройти всю площадь, потом свернуть за угол одного из этих домов и пройти вдоль следующего, и только тогда выйдешь из зоны поражения стрелков. Даже лучше чем крепостная стена получается. Единственный минус, что стрелки ничем не прикрыты. Они на этой крыше, как на ладони. Да, если у них и у противника одинаковые гладкоствольные ружья, то у этих смертников есть преимущество. Им сверху лучше видно, а стрелять с этой узкой площади вверх вообще бессмысленно — стрелков просто снизу не видно. Только это не против Брехта с его слонобоями. Там прицельная дальность под семь сотен метров, а пуля Петерса летит на весь километр. Чего уж говорить, за семьсот метров человечек малюсеньким выглядит, его почти и не видно, но это если один стрелок, а сто пуль Петерса, выпущенные на свободу одновременно, обязательно этого человечка продырявят. Просто по теории Вероятности одна-то из ста пуль попадёт.

Дошёл Брехт до нужного поворота мокрый весь. Не дай бог, у кого из засевших на крыше, нервы сдадут, и нажмёт он на спусковой крючок, ходи потом с дыркой в груди. Не красиво. Опять же шрамы настоящих мужчин украшают, а вот шрамы на королях говорят о тупости этих королей. Что не мог нормальных переговорщиков послать?! Марат так Брехту и сказал, но Пётр Христианович всё же пошёл. Хотел и на архиепископа этого поближе посмотреть и вообще на диспозицию самому взглянуть ну, и была надежда не доводить до смертоубийства. Должен же понимать архиепископ, что это герцогство фитюлька, а тысяча необученных воевать мужиков от сохи, ладно, от плуга, и шесть тысяч участвовавших в десятке сражений абреков — это разные силы. И главное, что абреки всегда побеждали. Привычка у них теперь — побеждать.

Георг Карл фон Фехенбах-цу-Лауденбах был здоровущий мужик. Он был ростом чуть пониже Брехта, но огромный живот, широкие плечи и ряха такая, с огромный арбуз, делали архиепископа богатырём просто. Русский бы поп какой оброс диким волосом по всей роже и смотрелся вообще медведем, но здесь, в Европе, священнослужители, тем более, князья церкви, грив и бород не отращивали, вполне нормально смотрелись. Не слышали видимо русские иерархи церкви еврейскую пословицу, про то, что борода не делает козла раввином. Аристократ аристократом этот Георг Карл и не скажешь, что отношение к церкви имеет. А вот, интересно, почему у русских попы должны быть обязательно долгогривые и длиннобородые? Где в Новом Завете написано, что волосы на голове подстригать в православии священникам нельзя и бороды тоже нельзя опрятные иметь, подстриженные и красящие лицо, а не уродующие.