Под вечер наша группа на «Пчеле»* под прикрытием двух «Шмелей»** вылетела в точку высадки. Летчик попался опытный, всю группу высадили на склоне, с ходу, по десантному. Ребята отбегали от вертолета и залегали, накрывшись чадарами, занимая оборонительную позицию.

* вертолет Ми-8

** вертолет Ми-24

По плану операции таких вот заходов на посадку группа вертолетов должна была сделать семь. Иначе было нельзя, так как любое место посадки сразу отследят, и вместо охотников сразу станешь дичью.

В провинции Кундуз активно действовали моджахеды Исламской партии Афганистана Гульбеддина Хекматияра, командовавшего многочисленными отрядами под управлением полевых командиров Холмурода, Тимур-шаха, Доктора Шамса, Суфи Паянда, Мулло Усмана, Самиулло и многих других. Были здесь и отряды Арифхана, Рахматулло, Бисмулло, Арбоба Хайдара, Джабара, которые относились к Исламскому обществу Афганистана под руководством Бурханутдина Раббани.

В общем, духов в провинции Кундуз было, как блох на барбоске. Вот и приходилось скрывать, как только можно выходы спецназа. А тут попробуй, разберись, где именно вертолёты высадили группу. У нас, кстати, был пятый заход на посадку.

Когда шум лопастей затих, растворившись среди горных хребтов, все встали, откинули чадары, которыми укрывались на склоне. Такое покрывало было у каждого пуштуна, накрывшись им, он словно растворялся в горах, и уже с пятидесяти шагов его сложно было заметить. Только если достоверно знать, что здесь кто-то есть. Наш батя Керимов очень быстро ввел эти чадары или пату в наше снаряжение. Очень удобная и полезная вещь в горах.

— Строиться! — подал команду командир группы — старший лейтенант Ахметов с позывным «Хан».

Несколько секунд и мы застыли в двух шереножном строю.

— Головной дозор: Ермак, Яма, Муха! Удаление пятьдесят метров!

Я со снайперской винтовкой, Виталий Погребной — позывной «Яма» с ПКМ и Оспанов Мухтар — позывной «Муха» с автоматом, оснащенным глушителем, молча двинулись по склону вверх.

— Замыкающий дозор: Бек, Ундук. Удаление тридцать метров. Остальные — в колонну по одному. Марш! — услышал я за спиной.

Выстроились в волчью цепочку и осторожно двинулись к намеченному месту засады. Высадка, высадкой, а чтобы совсем никто не догадался, как в операции «Ы», за ночь нам предстояло пройти кишлачную зону в окрестности Кундуз и выйти к небольшому кишлаку Чокай, который располагался в горах между Ханабадом и Талуканом. Недалеко от него и будет организована засада. Километров двадцать по прямой идти. Сколько реально не известно, и большую часть ночью. Наш синоптик обещал лунную ночь, но это же ПРОГНОЗ погоды. Так что лучше готовиться к худшему.

Так же осложняло скрытый переход большое количество охраняемых маковых полей в этой зоне. И Хекматияр, и Раббани занимались поставками опиума и героина в Иран, Пакистан и в СССР тоже. Упрощало же задачу по переходу в заданную точку то, что ночью афганцы спали, так как Аллах велел ночью спать, а собак, способных предупредить о приближении чужаков, афганцы дома не держат.

Собаку по Исламу запрещено держать верующему мусульманину, кроме как для нужды, например, чтобы пасти стадо. Это мне боец отряда татарин Камиль рассказал, когда я его спросил, правда ли, что в Коране написано о том, что укушенный собакой мусульманин не попадает в рай.

Тот посмеялся и сказал, что нет. В Коране такого точно нет. Это всё связано с суевериями из-за того, что раньше собаки часто становились разносчиками бешенства, а собаки черного цвета считались шайтанами, поэтому их не любили и убивали. Как пример привёл суеверия про чёрную кошку у русских. Дед у Камиля был хафизом — хранителем Корана, который запоминает его наизусть, и много чего рассказывал своему внуку.

Поэтому и не было в афганских домах никогда четвероногих друзей человека, способных сильно осложнить жизнь спецназу. Еще, в кишлачной зоне и рядом с маковыми полями не стоило опасаться мин и растяжек — афганцы их не ставили, боясь подорваться самим.

Тем не менее, шли осторожно, стараясь не шуметь. Горы не любят торопливости и наказывают за любую ошибку. Часто — это наказание смерть. Быстро смеркалось. Темп движения группы ещё больше снизился. В этот момент послышался далекий гул вертолета. Все без команды залегли, укрывшись накидками и превратившись в бесформенные кучки-валуны.

Вертолеты, конечно, наши, другие здесь не летают, но весь вопрос заключался в том, что выход-то у нас секретный, а летуны запрашивать не будут, чей этот неизвестный вооруженный отряд идёт по склону горы. Если у них нет информации по передвижению наших групп в этом районе, то саданут из ПТУР «Штурм» или НУРСами, и будет лунный пейзаж на склоне горы. О том, что мы можем находиться в этой точке, вряд ли им сообщили.

Можно, конечно, опознаться на волне летунов. Есть специальный позывной для таких случаев, но тогда можно на операции ставить крест. Информация, что группа спецназа находится в таком-то квадрате, как правило, как-то утекала к духам.

Шум нарастал. К завывающему вою турбин прибавились характерные хлопающие звуки винтов, судя по которым, над нами пролетали два «Шмеля», вернее всего, из 164 отдельного вертолётного отряда, расположенного на Кундузском аэродроме.

Увидев раскраску пронесшейся над нами тройки вертолетов МИ-24Д, убедился в правильности своих предположения о 164 отряде, вертолеты которого за камуфляж прозвали «полосатыми».