Ситуация ухудшалась в геометрической прогрессии по мере того, как они приближались к границам мобильной конструкции группы извлечения Организации.

Он интуитивно, почти физически вспоминал, что Гуорум делал с ним, подобно животному, которое помнит, как его обжёг огонь. Это щёлкнуло тревожным переключателем в глубине его сознания, заставив его сердцебиение ускориться, дыхание участиться.

Они всё ещё находились минимум в сотне метров от поляны, о которой говорил им Балидор, но Ревик уже чувствовал их.

Он чувствовал там юнит Организации, ждущий их.

Ждущий его.

Никто в группе Ревика, помимо Балидора, не произносил ни слова с тех пор, как они покинули остальных — по крайней мере, насколько мог слышать Ревик. Он не мог припомнить ни единого шепотка или посыла в последние полчаса, даже внутри конструкции, даже в адрес кого-либо другого.

Балидор ввёл их в курс дела, пока они спускались по холму, в основном посредством невербальных сжатых сведений внутри конструкции.

После этого в группе воцарилась тишина.

Чем ближе они подходили к месту встречи, тем сильнее Ревик чувствовал острую тошноту в животе, которая в кои-то веки не имела абсолютно ничего общего с болью разделения.

Это был страх.

Чистый, необузданный страх.

Он чувствовал, как видящие вокруг реагируют на этот страх, притягиваются ближе к нему, но это не помогало нейтрализовать сам страх. Ревик начинал беспокоиться, что не сумеет справиться с этим, что по-настоящему слетит с катушек, даже не принимая в расчёт то, что конструкция может сделать с ним, когда он пересечёт эту черту…

«Брат, — мягко произнёс голос в его разуме. — Успокойся. Не только я защищаю тебя здесь».

Ревик слегка подпрыгнул, глянув вправо.

Он обнаружил, что Балидор идёт рядом, наблюдая за ним в темноте.

Старший видящий ободряюще улыбнулся, на ходу глянув на Даледжема.

«Знаю, ты сказал это лишь для того, чтобы успокоить своего друга, — добавил лидер Адипана. — Но ты сказал ему правду вот только что. Мы не допустим, чтобы с тобой что-то случилось, брат Ревик. Обещаю тебе».

Когда Ревик нахмурился, Балидор улыбнулся шире и весело добавил:

«Во-первых, Вэш с меня шкуру спустит… не говоря уж о том, что со мной сделает твоя тетя. Поверь мне в этом. С тобой всё будет хорошо. Я об этом позабочусь. Как и те, кто нам помогает. И Кали тоже. Её люди тоже помогают в этом».

«Я не тебе не доверяю, — начал Ревик, зная, что паника разольётся по всем его мыслям, но не в силах сдержаться. — Я не кому-то из вас не доверяю. А себе. Я не могу с этим справиться. Возле Гуорума я рухнул как труп. Ты это видел…»

«То была моя вина, брат Ревик».

«Нет, — раздражённо послал Ревик. — Не твоя…»

«Да. Моя».

В мысленном голосе Балидора слышались резкие нотки, но они не казались адресованными Ревику.

«Эта ошибка, за которую я ещё не извинился в достаточной мере, брат, — мрачно добавил Балидор. — …и, наверное, никогда не искуплю эту вину. Я поистине сожалею, Ревик. Это была абсолютно и стопроцентно моя вина».

«Но это правда не так, — послал Ревик, не в силах уступить. — Это не твоя вина…»

«Моя, — перебил Балидор, глядя на него в темноте. — Это целиком и полностью моя вина, брат Ревик, и поверь мне, говоря это, я озвучиваю не только своё мнение. Я думал, твоя тётя Тарси уволит меня с поста главы Адипана за то, что я сделал там… а то и полностью изгонит меня из Памира».

Эта мысль заставила разум Ревика на мгновение замереть.

Уволит из Адипана?

Такое вообще возможно? Или это лишь образное выражение?

Балидор удивил его, усмехнувшись в уголках сознания Ревика.

«О, это возможно, брат. Поверь мне. Если бы Тарси приняла такое решение, она могла бы убедить Вэша, поскольку он официальная глава Совета Семёрки. Но если честно, я не думаю, что сделать это было бы излишне сложно. Вэш был зол на меня так же сильно, как и она, пусть он и выразил эту злость в менее взрывной манере, чем твоя тётя».