– За чем же дело стало? Генератор паролей при вас?

Филатов полез в карман и продемонстрировал Лузгину вожделенную пластмассовую коробочку с кнопками и жидкокристаллическим дисплеем, похожую на небольшой калькулятор. Без этой коробочки процесс выкачивания денег с чужого счета превращался в сложную, долгую и крайне опасную процедуру, которая была по плечу далеко не каждому хакеру. Лузгин глазам своим не поверил: ну что за идиот! Динозавр, ей-богу, динозавр! Сила есть – ума не надо. Гора мускулатуры, а мозгов с наперсток, сплошные условные рефлексы...

– Отлично, – слегка дрогнувшим голосом сказал он. – Остается только еще раз подтвердить ваши намерения и назвать номер вашего банковского счета. Ну, и сам банк, разумеется.

Филатов без колебаний продиктовал номер, и Андрей Никифорович торопливо записал его на листке перекидного календаря. Рука у него дрожала, цифры прыгали, и вообще, справляться с волнением ему становилось все труднее.

– Отлично, – повторил он, придвигая к себе клавиатуру и кладя правую ладонь на выпуклую пластмассовую спинку мыши. Стрелка курсора привычно заметалась по многоцветному пространству главного окна, нащупывая значок парольного доступа в Интернет. – Превосходно. Преклоняюсь перед вашим поступком. Поверьте, это не пустые слова. Чего я только не насмотрелся, но такого еще не видел... И вообще мне нравятся решительные люди. Недаром вы в Клубе. Да-да, я вас там видел. Деретесь вы просто отменно, честное слово. Придете в пятницу? Хотелось бы попробовать... хе-хе... испытать, знаете ли...

Он чувствовал, что слишком много говорит, но остановиться уже не мог – его несло. Пальцы привычно настучали на клавиатуре знакомый пароль, модем тихонько зажужжал, затрещал и защелкал, выходя в сеть. Филатов, с интересом наблюдавший за действиями Андрея Никифоровича, вынул из кармана сигареты, взглядом испросил у хозяина кабинета разрешения и, дождавшись радушного кивка, неторопливо закурил.

– Два фонда, – задумчиво произнес он. – Это на всю Россию-матушку! Одно слово – воруют! И все-таки два фонда – не маловато?

– Зато фонды надежные, проверенные, – возразил Лузгин. – Ни копейки налево не уйдет, все в дело. И потом, сами посудите: если подарить каждой поселковой амбулатории по градуснику, много ли пользы будет от вашей благотворительности? Деньги на ветер – вот как это называется.

– Пожалуй, – согласился Филатов.

– Да уж поверьте моему опыту! Мне кажется, будет разумно разделить деньги поровну между двумя этими фондами. Получится два солидных, в высшей степени полезных пожертвования.

– Поровну? – Филатова, казалось, одолевали какие-то сомнения. – А что, пожалуй что, и поровну! Кто я такой, чтобы решать: инвалидам чеченским, мол, побольше, а бездомным в Ленске – с семьями, детьми и стариками, – поменьше? Поровну, да. Это будет справедливо.

– Мудрое решение, – сказал Лузгин, нетерпеливо играя кнопками мыши. – Ну что же, связь установлена. Приступим?

– Один момент, – сказал Филатов и легко поднялся из кресла. Генератор паролей был зажат у него в руке.

– Что такое? – спросил Лузгин.

Вопрос этот, ненужный и лишний, выскочил из него совершенно непроизвольно и прозвучал, мягко говоря, не слишком приветливо. Таким тоном мог произнести карманник, которого внезапно схватили за руку в момент кражи. Впрочем, Филатов не обратил на этот предательский возглас никакого внимания. Широко и немного виновато улыбаясь, он склонился над столом так, чтобы видеть монитор, и почти заискивающе сказал:

– Я прошу прощения, но мне хотелось бы сначала... гм... убедиться, что вот эти номера, – он постучал пальцем по листку, – соответствуют номерам счетов поименованных здесь фондов. А то мало ли, что... Ответственность!

Это был удар, по силе сравнимый с подземным толчком в девять баллов по шкале Рихтера. Андрей Никифорович ощутил что-то вроде свободного падения и вдруг не к месту вспомнил, что в веселом городе Сан-Франциско частенько бывают землетрясения. Живешь себе, ни о чем таком не думая, строишь планы, ловчишь, карабкаешься наверх, деньги зарабатываешь, а потом вдруг – трах! – земля под тобой разверзается, и летишь ты вверх тормашками к чертям собачьим в пекло вместе со своими планами и деньгами... О чем-то подобном толковал во время своих проповедей Адреналин, но Андрей Никифорович не придал тогда никакого значения словам этого блаженного. А зря...

– Вы что же, изволите мне не доверять? – с холодным удивлением спросил он.

– Отчего же? – удивился Флатов. – Я вам полностью доверяю, но ведь бывают же ошибки! Достаточно спутать одну цифру, и деньги, предназначенные инвалидам первой чеченской кампании, уйдут в карман какому-нибудь жулику. Еще одна ошибка – и бездомные сиротки в Ленске останутся зимовать на морозе, а еще один жулик сделается богаче на семьсот пятьдесят тысяч... Согласитесь, ведь мы же не можем этого допустить! Ну давайте, нажимайте! Проверим счета и закончим поскорее. Или это очень сложно?

– Не так чтобы очень, – промямлил Лузгин, – но тем не менее...

– Так ведь вы сами говорили, – удивился Филатов, – что такие фонды прозрачны. Номера счетов, имена учредителей – все на виду! И то верно: какой смысл в благотворительном фонде, если жертвователь не может нигде разыскать его счет?

– Верно-то оно верно, – с кислой миной согласился Лузгин, – но на деле все не так просто... Техника, знаете ли... У нас тут все ж таки не Япония, не Америка даже...

– Но попытаться-то надо! – с кретиническим энтузиазмом воскликнул Филатов.