Юрий в этих поисках участия не принимал, поскольку считал их пустой тратой времени. Мир велик и легко доступен для того, кто имеет деньги. Упускать не надо было, а кричать вслед беглецу: "Держи вора!" – пустая затея. В Клуб он больше не ходил, да и Клуб, по слухам, самоликвидировался, развалился. Не было больше Адреналина, и даже Зимина не было, да и господам клубменам, наверное, неловко было смотреть друг другу в глаза после совместного просмотра записанных Зиминым кассет. Словом, как у Высоцкого: настоящих буйных мало, вот и нету вожаков...

Но как-то раз в квартире Юрия раздался телефонный звонок. Был уже конец мая, за окнами буйно зеленело, и пахло, и тянуло в открытую форточку теплым ветерком с ароматом сирени, и клацали в сиреневых дебрях костяшки домино, и голос Сереги Веригина торжествующе вскрикивал: "Рыба!", и стояло на столе запотевшее, прямо из морозилки, ледяное пиво. Удивленно подняв брови – кто бы это? – Юрий снял трубку, и незнакомый мужской голос назначил ему встречу через час в том самом ресторане, где Юрий когда-то так неудачно встретил Новый год. Голос был настойчив и убедителен, и Юрий на встречу пошел, хотя и с большой неохотой.

В ресторане их было пятеро – строгие костюмы, ослепительные рубашки, однотонные галстуки, уверенные сытые лица, твердые глаза и отменные манеры. Юрий не видел этих рож уже почти полгода и с удовольствием не видел бы их до конца жизни, но узнал всех пятерых с первого взгляда и, едва успев присесть, хмуро бросил:

– Ну?

Непонятно было, как они ухитрились его отыскать, но вот сумели же. Впрочем, были бы деньги, а остальное – дело техники. Разыскать в Москве человека, который ни от кого не прячется, не так уж сложно, особенно для таких вот обеспеченных господ, знающих все входы и выходы, привыкших всегда получать желаемое.

– Один человек недавно вернулся с курорта, – было сказано Юрию в ответ на его неприветливое "ну?". – Он утверждает, что в тех краях кто-то организовал Клуб.

Слово "клуб" было произнесено так, что ошибиться в его значении не представлялось возможным. Существовала только одна разновидность клубов, которая могла служить предметом этого разговора.

– Мне это неинтересно, – прямо сказал Юрий.

– В это трудно поверить, – вежливо усомнился один из пятерых – тот, что вел беседу.

Остальные сидели как истуканы и молчали, разглядывая Юрия, как блоху под микроскопом. И все-то у них было просчитано наперед, все-то они знали – видимо, не поленились навести справки и выведать всю подноготную, и сомнений у них, похоже, не было никаких. Но хвастаться перед Юрием своей эрудицией они не стали – пока, во всяком случае. Вместо этого ему было сказано вот что:

– Нам показалось, что вы – наиболее подходящая кандидатура для этого дела. Кроме того, было бы справедливо, если бы вам представилась возможность довести до логического завершения то, что вы так блестяще начали. Разумеется, все расходы за наш счет.

– Я не наемник, – огрызнулся Юрий. – Никогда им не был и никогда не буду, вам ясно? Поищите себе другого киллера.

Но, говоря это, он уже знал, что согласится. Ничего, оказывается, не зажило; существовали, оказывается, шрамы, которые, в отличие от пулевой дырки под лопаткой, не затягиваются сами собой. Огромные, во все лицо, заплаканные глаза Зинаиды Александровны Штерн, секретарши Лузгина, высеченный из черного мрамора тяжелый крест на могиле Мирона... Мирон на том свете, наверное, животик надорвал со смеху, любуясь этим любовно отполированным крестом и раз за разом перечитывая надпись: "Покойся с миром". Ему, этому пьяному безбожнику и забияке, такое надгробие показалось бы забавным. А впрочем, кто знает, как все это выглядело при взгляде из тех краев, куда он угодил...

Словом, господа в галстуках были правы: Юрию действительно хотелось довести дело до конца.

– А если это ошибка? – спросил он тогда.

– Вот это вам и надлежит выяснить, – сказали ему. – Отрицательный результат все-таки лучше мучительной неопределенности, как вы полагаете? И потом, знаете, что думает петух, когда гонится за курицей? Не догоню, так хоть погреюсь. Поезжайте, Юрий Алексеевич, погрейтесь. Там действительно очень тепло.

...Да, действительно, очень тепло. Даже слишком.

Юрий нехотя открыл глаза. Послеполуденное солнце жарило во всю свою тропическую силу, тень пальмового навеса спасала от него лишь частично. Пить больше не хотелось, смешанная с пивом водка камнем лежала в желудке, и ни черта она не пьянила – не то, как видно, было у него настроение. Толстяк-американец напротив него все тряс жирными щеками, поминутно облизывая выступавшие на крошечной верхней губе бисеринки пота, утирался огромным носовым платком и разглагольствовал о необходимости усмирения Ирака при помощи штурмовых групп коммандос, которые будут высажены в стратегически важных пунктах и вблизи секретных лабораторий, где изверги-мусульмане разрабатывают оружие массового уничтожения.