Внутри тихо, прохладно. Каминский спит на животе, заняв больше, чем половину кровати. Ночью я жалась к нему изо всех сил, потому что из-за работающего кондиционера мне было холодно. С ним – идеально. Тепло и уютно.

Не в силах сдержаться, я подхожу ближе и забираюсь с ногами на кровать. Долго и пристально любуюсь мужем. Наверное, я могла бы делать это часами и, клянусь, мне бы не надоело.

— Ян… — произношу, ласково коснувшись лопаток. – Нам пора на завтрак…

Он переворачивается на спину и запрокидывает руку за голову, продолжая глубоко и размеренно дышать.

Я трогаю его, глажу и рисую кончиками пальцев невидимые узоры на почти горячей коже. Сначала на груди, затем чуть ниже – задевая рельефный живот и тёмную дорожку волос, ускользающую под одеяло.

Рассматриваю длинные изогнутые ресницы, глубокую морщинку между бровей и по-мужски красивые чувственные губы, которые обожаю целовать. В какую-то секунду мне становится очень страшно, что этого могло бы не быть, если бы мы не простили друг друга и навсегда потеряли.

Я сглатываю, трясу головой. Когда понимаю, что Ян не реагирует, решаю дать ему возможность подольше поспать, потому что вчера мы поздно вернулись после экскурсии из Долины монахинь, а затем до глубокой ночи пили вино в ресторане гостиницы.

Пытаясь убрать руку, я меньше всего ожидаю, что Ян откроет глаза и перехватит моё запястье.

Наши взгляды встречаются. Я слабо улыбаюсь, закусываю нижнюю губу. Снова и снова ловлю себя на мысли, что никого и никогда так сильно не любила, как мужа.

Каминский моргает, послабляет хватку и нежно поглаживает запястье указательным пальцем. Становится щекотно. Можно даже высвободиться, но я не хочу.

— О чем так громко думаешь? – спрашивает чуть хрипловатым после сна голосом.

— Если я громко думаю, то ты должен был услышать о чём.

Ян тянет меня на себя. Я сдаюсь, располагаюсь на его груди. Чувствую как мужские ладони хаотично перемещаются по моему телу и, наконец, останавливаются на ягодицах.

— Скажи, — просит Каминский.

Радужки его глаз резко темнеют. Ладони – беззастенчиво мнут мою задницу и забираются под резинку шорт.

— Я думаю о том, что долго ты не смог бы без меня.

А я без тебя, — мысленно добавляю.

Ян с трудом гасит в себе улыбочку и перемещает ладонь на мой затылок. Я захлёбываюсь от эмоций, когда между нами остаётся чуть больше десяти сантиметров расстояния.

Внизу живота отчётливо пульсирует, максимально концентрируясь в одной точке. Соски напрягаются и болезненно-приятно тянут.

Каминский игриво задевает кончиком носа мой нос. Прижимается губами куда попадёт, пока я со смехом пытаюсь увернуться. Он целует в щёку, подбородок и скулу. Я сопротивляюсь, а затем… с ума схожу от того насколько мне хорошо.

Наконец Ян находит мои губы, крепко зафиксировав шею. Замирает, учащённо дышит и пожирает меня взглядом. Он медленно облизывает нижнюю губу, всасывает её в себя. Я тихонько стону и тоже не двигаюсь, лишь слегка царапая ноготками твёрдую грудь.

— Долго не смог бы, конечно, — муж спокойно отвечает, а у меня при этом волоски встают дыбом. — И не хотел. Я тебе уже об этом говорил.

— Скажи ещё.

— Сотню раз? — расплывается в улыбке.

— Тысячу.

Ян снова впивается в мои губы, глубоко и страстно целует. Я отвечаю ему взаимностью и мелко дрожу от наполняющих до края ощущений.

Недолго подумав, забираюсь ладонью под одеяло, обхватываю каменный член. Вожу по гладкой коже то вверх, то вниз. Медленнее, затем ускоряясь. Пока не слышу приглушённый стон мужа, который лёгкой вибрацией отдаётся и мне. И в этот момент я понимаю, что хочу сделать утро своего мужа ещё более добрым.

Оттолкнувшись ладонями, разрываю поцелуй. Как можно эротичнее снимаю майку и обнажаю грудь. Убираю волосы за плечи, чтобы не мешали.

Каминский глазами ощупывает моё тело. Приоткрывает губы, шумно выдыхает. Этот отпуск был ярким и насыщенным — десять дней незабываемых экскурсий, море новых впечатлений. И, как вишенка на торте, жаркий секс в самых необычных местах. В горах, на пляже, в лесу и отельном номере с прекрасным видом на океан.

Ян убирает одеяло и прикрывает веки, когда я наклоняюсь к возбуждённому члену и едва ощутимо касаюсь губами головки. Он несдержанно ругается, двигает бёдрами.

Вопреки его нетерпению я не тороплюсь, хотя всё ещё помню про завтрак.

Обхватив член рукой, совершаю ритмичные движения. Провожу кончиком языка по каждой выпуклой венке, задеваю уздечку дразня и играя, пока ладонь Яна не опускается на мой затылок и требовательно не давит вниз с одним-единственным глухим, но пронзительным: «Соси».