И пока Ариана сладко спала в своей огромной кровати, мне не спалось от слова совсем. Как только я оказалась в покоях Иллюзиона, где мы когда-то жили с Бастианом, я будто снова попала в тот день, когда моего любимого не стало. Я ворочалась с боку на бок и, когда поняла, что вот-вот разбужу сына, решила прогуляться, чтобы дать ребенку нормально выспаться. И пока сын спал и Астрид следила за ним, я накинула на себя покрывало и решила пройтись по дворцу, с котором меня многое связывало.

Но, если честно после возвращения домой в Вальтрон, я не хотела больше никогда бывать в Иллюзионе. Столько боли, сколько я испытала ее здесь, кажется, не смог бы вынести ни один человек. Но я ведь и не человек. Я полумаг или, как там говорится… Потомок мага с остатками дара. Только эти все магические возможности не сделали мою жизнь лучше. Если не сказать хуже…

Я помнила тот день в мелких подробностях до минуты, помнила те чувства, которые испытала, когда сердце Бастиана остановилось навсегда. Я пыталась забыть все это, но не смогла, как бы не старалась. Тогда вместе с ним, наверное, я тоже умерла. И даже по прошествии года я не могла забыть эту боль и пустоту в душе. Я не могла забыть тот день.

Уже начало светать и в коридорах Иллюзиона было уже не так темно, поэтому я просто шла, глядя под ноги, пытаясь собрать мысли в кучу, и ноги сами привели меня к храму. Двери его, как всегда, были приоткрыты, после утренней службы уже никого не было. Но самое главное, что ничего не напоминало о дне, когда погиб Бастиан, кроме щемящей боли в моей груди, кроме острого комка в моем горле и слез, которые сами собой, против моей воли лились из моих глаз. Я помнила, как мне хотелось кричать от боли, от ощущения беспомощности, от бессилия и разочарования, как было больно от безысходности, как в груди будто образовалась огромная дыра и пустота, куда пропали все чувства и эмоции.

Я смахнула слезы, решаясь войти внутрь. Я открыла дверь шире, которая тихо скрипнула, и сделала первый шаг, медленно войдя внутрь. Оказавшись внутри храма, я почувствовала странную дрожь, но совладав со своими чувствами, сделала глубокий вдох и пошла к алтарю. Так страшно мне было идти туда, так больно от воспоминаний. В этом месте люди навсегда связывали свои судьбы друг с другом, мечтая о счастье, так и я думала в тот день, но для меня этот храм стал местом гибели любимого человека и крушением всех надежд. В тот день мой мир рухнул и восстановить его мне так и не удавалось.

Я остановилась возле алтаря, пытаясь понять, что же изменилось здесь. Но, кажется, все было по-прежнему, и даже огромная статуя все так же смотрела на меня, но, все же, взгляд ее немного изменился — она так смотрела, словно жалела. Именно из-за того, что все жалели меня, я и не хотела общаться ни с кем. Мне не нужна была жалость. Это тяжелое испытание мне было суждено пройти, и я должна была перестрадать эту боль. Мне нужна была их поддержка, а не жалость. Но смерть Бастиана была для всех большим ударом и поддержки я не получила, а жалость меня унижала. Внезапно я почувствовала, как меня обдало ледяным ветром, а потом я оказалась прижата спиной к крепкому мужскому телу.

— Зачем ты сюда пришла?

Его глубокий низкий голос приобрел для меня совсем иную ценность теперь. Я слушала больше. Я слышала все, что он говорит мне. Я все так же смотрела на статую и, наощупь отыскав руку мужчины, переплела пальцы с его, а после, откинув голову назад, посмотрела в его глаза. Они перестали быть голубыми, только прозрачный серебристый лед радужки и черная бездна зрачка, в которой я тонула, каждый раз, глядя в них. На губах его появилась мягкая улыбка. Его глаза больше не были зеркалом души, потому что и души у него больше не было. Такова была цена за возможность быть с ним рядом.

— Это место, которое разделило мою жизнь на до и после… — тяжело вздыхая, ответила я.

Он молчит, хотя и для него жизнь изменилась. Минуту мы молчим оба, я смотрю куда-то вперед, и он тоже не смотрит на меня, а потом он крепче сжимает мою руку в своей ладони и прижимает меня к себе.

— Я ведь просил тебя не ходить сюда…

— И сам пришел…

Я развернулась к нему и обняла его, ощущая под тонким шелком рубашки стальные мышцы.

— И хватит копаться в моей голове! — строже сказала я.

— Не могу остановиться… — усмехнувшись ответил он.

Все его эмоции теперь казались фальшивыми, ведь, если нет души, то человек не может радоваться или печалиться. Да и слово человек к нему теперь не подходило совсем.

— Удивительно, но за этот год, ты изменилась, стала взрослее, что ли…

— Ты умер у меня на глазах, я держала твою руку и слышала, как остановилось твое сердце… — я напряженно смотрела в его глаза, но он не дал мне договорить. Бастиан прикрыл мне рот рукой.

— Хватит… — он обнял меня и я ответила ему, сжимая шелк его рубашки в руках. — Надо идти обратно, Ариана тебя искала.

— Хорошо, идем… — тяжело вздыхая ответила я, он выпустил меня из своих объятий и пошел вперед, продолжая держать меня за руку.

— Рейна бедняжка всю ночь не спала, все пыталась почувствовать меня.

Я взглянула на его спину, понимая, что никто не воспримет его возвращение так, как восприняла его я. Для них он теперь демон, олицетворение зла. Но, несмотря на все, что возникло в связи с его воскрешением, я была счастлива просто видеть Бастиана и иметь возможность слышать, говорить с ним. Мне хотелось целовать его, касаться. Я его любила еще больше.