— Вот, — перебил его Абзац. — Сапсан. Я знаю, где у него дача. Если ваша женщина еще жива, то она наверняка там. Это очень укромное местечко, о котором знают единицы. Решайся, майор!

Чиж заколебался. Все это выглядело как скверный анекдот: взятый с поличным киллер уговаривал майора уголовного розыска не просто расковать ему руки, но еще и дать в эти руки оружие — заряженный картечью ремингтон, который на небольшом расстоянии опаснее десятка пистолетов. А соль анекдота заключалась в том, что майор был готов выполнить эту не лезущую ни в какие ворота просьбу наемного убийцы…

Пока Чиж раздумывал, не зная, на что решиться, генерал прибавил газу и круто повернул направо из крайнего левого ряда. «Ну правильно, — подумал Чиж. — Работа генерала как раз и заключается в том, чтобы принимать волевые решения и нести за них полную ответственность. Вот только ответственность в данном случае придется нести мне, потому что генерал из другого ведомства.»

Он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза отяжелевшими веками. Он смертельно устал за последние несколько дней, но знал, что уснуть не удастся. Впрочем, впереди его поджидала отличная возможность поймать пулю и заснуть надолго, а может быть, и навсегда. Обдумав эту перспективу, Чиж вяло удивился тому, что она его нисколько не пугает.

Остальное запомнилось ему в виде каких-то обрывков, отдельных смазанных картинок, которые никак не желали складываться в единое целое, все время норовя распасться на десятки фрагментов. Видимо, перегруженный напряжением и тревогой последних дней мозг просто отказался воспринимать новую информацию и предоставил телу Чижа разбираться в ситуации самостоятельно. Чиж помнил генерала, который неторопливо шел к своей машине от стоявшего у бордюра «ягуара» Абзаца. В одной руке генерал с самым небрежным видом нес зачехленное ружье, а другой прижимал к груди две коробки с патронами.

Немного позже майор почему-то обнаружил себя сидящим на переднем сиденье мчащегося сквозь ночь «ягуара». За рулем сидел Абзац. Голова у майора была ясная — это ему запомнилось очень четко, — но он совершенно не помнил ни того, каким образом они оказались в этой машине, ни того, когда и как он снял с Абзаца наручники. Позади на полнеба полыхало электрическое зарево Москвы, впереди подмигивали огоньки какой-то деревни. Фары встречных автомобилей слепили глаза, в боковом зеркале то возникали, то снова исчезали два ярких пятна — фары генеральской «тойоты». Генерал ехал следом, то и дело отставая и принимаясь мигать фарами: его потрепанной «японке» было не угнаться за стремительным британским зверем. Тогда Абзац ругался сквозь зубы и сбрасывал газ: чертов военачальник совершенно не знал Подмосковья, и разыскивать его по проселочным дорогам никому не хотелось.

Чиж хорошо запомнил массивные, серые от старости ворота деревенского дома и покосившийся, непривычно высокий забор, над верхним краем которого на фоне звездного неба чернели кроны каких-то плодовых деревьев. Ему запомнился одуряющий запах зелени, коровьего навоза и антоновских яблок, но как выглядел дом, он почему-то не обратил внимания. Через забор полез Абзац — самый молодой и ловкий из них троих. В течение какого-то времени по ту сторону забора было тихо, и майор пережил несколько неприятных минут, окончательно уверившись в том, что проклятый киллер просто смылся и теперь на бегу хихикает в кулак, вспоминая доверчивого мента. Потом за воротами послышался короткий свистящий хлопок, что-то упало с тяжелым шумом, и сразу же залязгал отодвигаемый засов. Абзац стоял за воротами, держа в опущенной руке свой «вальтер» с глушителем, и Чиж яростно оглянулся на генерала, который втихаря, даже не посоветовавшись с ним, вооружил профессионального убийцу. На светлой бетонной дорожке темнела продолговатая масса неопределенных очертаний, и только наступив в потемках на откинутую в сторону руку, Чиж понял, что перед ним свежий труп.

Позади него генерал со скользящим щелчком передернул затвор ремингтона, и Абзац вполголоса сказал ему:

— Тише. Только без нервов.

Они сделали все аккуратно и тихо. Лишь в самом конце генерал сорвался: когда Сапсан, увидев в дверях комнаты вооруженного пистолетом Чижа, пальнул в него из старенького нагана, генерал бабахнул в ответ из ремингтона. Чижу так и не удалось узнать, зачем Сапсан выстрелил. Возможно, это было сделано просто от испуга, а может быть, он решил изобразить гангстера… Так или иначе, это стоило ему жизни: генерал стрелял отменно, и то, что осталось от головы Сапсана, не опознала бы даже родная мать.

Обратной дороги Чиж не запомнил. Запомнилось почему-то, как прощались. Неумело ткнувшись губами в щеку жены в ответ на ее поцелуй, Чиж пожал твердую сухую ладонь генерала и отступил в сторону. Соловьев протянул руку Абзацу.

— Спасибо, брат, — сказал он и повернулся к Чижу. — А ты уверен, что это обязательно?..

— Что именно? — спросил Чиж, хотя отлично знал, что тот имеет в виду.

Вера смотрела на него из-за генеральского плеча огромными испуганными глазами, которые походили на осенние звезды. Чиж упрямо отвернулся, чтобы не видеть этого взгляда. Впрочем, за Веру он был спокоен: она могла его не одобрять, но понимала с полуслова.

— Ну… — Генерал на секунду замялся. — Вот это все: арест, тюрьма, остров Огненный… Все-таки, если бы не он…

— Если бы не он, ничего бы не произошло, — злобно огрызнулся Чиж.

Звучавшая в его голосе злоба не имела к генералу никакого отношения: это была просто защитная реакция. Чиж никогда не умел дипломатично препираться со старшими по званию, отлично об этом знал и потому обычно дерзил сверх всякой меры.

— И вообще, — сказал он, незаметно пряча за спину левую руку, с которой на мостовую медленно капала пропитавшая рукав от плеча до кисти кровь, — не давите мне на психику. Не надо выяснять, есть ли у меня совесть. Она есть, но ее лучше не трогать, иначе могут случиться страшные вещи.