– Потому что можно было пойти к директору школы и заявить о непрофессиональном поведении его нового сотрудника.

– Зачем?

Это же Эйдон, мать его. Эйдон! Мне никогда от него не отмыться и не искупить вину. Да, я была под сильной дозой медикаментов, приправленных остаточным действием «сыворотки правды»,и одновременно пребывала в состоянии аффекта после гибели своего любимого человека. Но, что бы ни было, все это не оправдания, а всего лишь детали пpоизошедшего. В жизни танцующие ангелки из «Мести во имя любви» не пели бы мне песни о всепрощении, а навалились бы всей толпой и перегрызли бы глотку своей убийце.

– Пусть так, - отвечаю безапелляционно.

Я бы отдала все средства, которые у меня есть , если бы от тех жертв можно было откупиться деньгами. Купить себе новую совесть – кажется, так говорят.

– Л-ладно, - Лаки смотрит внимательно и не спорит.

– Гаю что скажем? – спрашиваю, отпивая ещё кофе. ?го легкая горечь действует на меня успокаивающе. Кажется, я вся состою из такой же горечи и сожалений.

Лаки смотрит на меня непонимающе.

– Правду? – предполагает.

Естественно, Гаю известно о планете Эйдана и о погибшем городе Эйдоне. И тот треклятый фильм он смотрел,и исторические хроники читал, даже не сомневаюсь . Тем не менее говорить с ним на эту тему для меня слишком сложно.

– Не надо ему всю эту… – хочу сказать «боль», но в последний момент заменяю слово: – грязь.

– Угу, - отзывается Лаки.

Допивает свою порцию кофе, встает, идет к раковине и споласкивает пустую чашку, ставит на место. Как завороженная слежу за каждым его движением. Я слишком хорошо знаю свoего сына, чтобы пoверить в то, что в таком серьезном вопросе он ограничится каким-то там «угу».

Лаки возвращается. Упирается ладонями в столешницу, широко расставив руки,и смотрит на меня в упор.

– Мне хочется надавать себе по морде за то, что напоминаю тебе об этом, – произносит таким серьезным и одновременно пугающим голосом, что у меня по позвонoчнику бежит целый табун мурашек. – Но ты уже пыталась оградить меня от… грязи. Если бы я заранее знал, что моя биологическая мать родила меня только для того, чтобы втереться в доверие к отцу, за которым шпионила, в прошлом году я испытал бы на несколько неприятных минут меньше, - сглатываю. Помню, что «минуты» – чудовищное, колоссальное преуменьшение. Это были два месяца, которые Лаки провел в плену у своей матери и ее сообщникoв-наркоторговцев. Месяцы, o которых я знаю лишь поверхностно – то, что он сам мне рассказал. А ещё я знаю, что за этот, казалось бы, короткий период времени, моего сына выломало изнутри и вывернуло наизнанку… – Поэтому мы ничего не станем скрывать, - заканчивает жестко.

Не будем. Он прав. Пожалуй, более действенных аргументов привести было бы нельзя.

– Хорошо, - соглашаюсь.

– Вот и отлично, – Лаки расслабляется, плюхается на стул, будто и не было той сцены, всего-то минуту назад.
– Не переживай, я сам все обсужу с Гаем. Еще только начало года, устроим его в новую школу. Если что, попрошу Рикардо, пусть замолвит словечко.

Упоминание имени дядюшки Лаки заставляет меня поморщиться. С момента начала нашей игры с Риганом Рикардо так и не осчастливил меня своим визитом, что на него не похоже: обычнo Тайлер предпочитает приходить лично и сыпать проклятиями, глядя в лицо. Это прерогатива семьи – к остальным он сразу посылает киллеров.

– Делай как знаешь, - говорю.

Все-таки «я и ?икардо» и «Лаки и ?икардо» не одно и то же. Племянника тот любит до умопомрачения, а наши с ним терки – только наши.

– Разберемся, – улыбается Лаки.
– Это ерунда. Я же как-то выучился в нескольких разных школах,тебе ли не знать.

Это уж точно. В свое время он потрепал своими выкрутасами нервы и мне,и дяде,и персоналу целых восьми школ.

– Ладно, - говорю и встаю. Ставлю чашку в посудомойку – лень даже ополоснуть. – ?олова раскалывается, - вру, просто хочу побыть одна. – Пойду выпью болеутоляющее и полежу.

Лаки пожимает плечами и отпускает меня.

– Валяй.

Делаю несколько шагов по направлению к выходу из кухни, как до меня доносится:

– Кстати, Гай сказал, что вы с Джейсом классно смотритесь вместе!

Вспыхиваю и резко поворачиваюсь. Ну я ему сейчас!..

– Воу-воу! – Лаки наигранно пугается, выставляя перед собой руки, будто собираясь защищаться. – ?асскажешь, когда будешь готова.

Вот как можно больше жизни любить этого балбеса и порой испытывать такое сильное желание его придушить?

– Нечего там обсуждать, – бурчу. – Скорей бы уже эти дурацкиe выборы прошли.

Лаки усмехается.

– Еще даже предвыборная кампания толком не началась. Так что расслабься и получай удовольствие.

Воздеваю глаза к потолку и больше ничего не говорю. С Лаки всегда так: ты ему слово, а он тебе – десять.

Возобновляю свой прерванный маршрут: «кухня – спальня», однако на пороге все же останавливаюсь и оборачиваюсь вновь.

– Не вздумай еще когда-либо говорить Гаю, чтобы «не доставал» меня, – говорю на полном серьезе.
– К вопросу о правде, последствиях и семье.