– Держись, приятель, - бормочу себе под нос, прекрасно понимая, что Лаки меня не слышит.

Хватаю лом, который он притащил с собой вместе с другими инструментами; пытаюсь использовать как рычаг, водрузив на кусок потолочной балки, которая шлепнулась на пол вместе с Тайлером. Черт бы побрал эту блок-дверь!

По лицу градом катится пот – система скафандра не справляется. Вот тебе и чудо техники – то же знакомое мне фуфло,только облегченное.

И ничего переборка не весит тонну, потому как медленно, но поддается. Скриплю зубами и давлю со всей силы – приподнимается.

По куску потолочного перекрытия, которое использую как точку опоры, начинают ползти тонкие трещины. ?сли оно не выдержит и осыплется в труху,то только что приподнятая переборка долбанет по Тайлеру с новой силой и тогда уж точно прикончит. Без паники, говоришь, «дядя Эш»?

Стоя на коленях, наваливаюсь на лом всем весом. Блок-дверь идет вверх, но задача – не отпускать рычаг и одновременно дергать на себя раненого, - дается мне нелегко. Ладно, если я сейчас сам подставлюсь, сдохнем тут вдвонм,и будет уже не так обидно.

Моя импровизированная точка опоры таки рассыпается на мелкие кусочки в тот момент, когда мне все же удается убрать Тайлера из-под переборки. Блок-дверь радостно падает на пол, наконец-то, встав на свое место.

Секунд десять валяюсь на полу там, куда рухнул. Лежал бы там и лежал…

Снова сцепляю зубы и поднимаюсь. Если помощь на подходе, встречайте, мать вашу.

Не знаю, сколько времени прошло. Субъективно – часа два. На самом деле – скорее всего,те самые две минуты еще не закончились, иначе Лаки бы уже задохнулся. Или уже?.. Стекло его шлема запотело, но снимать шлем сейчас нельзя – герметизации нет, кислорода нет.

Хорошо было бы взвалить раненого на плечо и бежать с ним к выходу, но кто знает, какие там внутренние повреждения? Решаю вообще его не поднимать, чтобы ничего не растрясти, а просто хватаю за руки и тащу за собой прямо по полу.

Пожалуй, зря вырубил связь, можно было бы попросить Риса открыть нам проход. С другой стороны, если он не идиот, то все это время следил за тем, что происходило на палубе, через камеру на моем шлеме.

Словно в ответ на мои мысли, переборка, отделяющая нас и жилую часть корабля, поднимается. Еще в процессе поднятия под нее, пригнувшись, проскальзывают двое в таких же скафандрах, как на нас с Тайлером, а заодно и с похoдными носилками на воздушной подушке. Должен признать, ориентируются ребята быстро: хватают раненого, освобождая меня от моей миссии и взваливая того на носилки; несутся назад. Ускоряюсь вместе с ними.

Переборка опускается на место. По громкой связи грохочет голос капитана, ведущего обратный отсчет, а затем объявляющего, что давление и баланс кислорода выравнены и можно снимать скафандры.

Медики суетятся над Лаки, снимают шлем, затeм прямо здесь, на носилках, срезают скафандр лазерными скальпелями. Работают быстро и слаженно.

Ладно, я все равно не медик. Поэтому сдираю с себя свой собственный шлем, бросаю под ноги, а сам сползаю спиной по стене на пол. Сердце ещё колотится, волосы и морда – мокрые. Хорошо мы сходили на «плевое» дело.

В коридоре появляется Морган; бросается к сыну, но ее просят не мешать.

Миранда послушно отходит, обхватив плечи руками. В мою сторону даже не смотрит – все ее внимание сейчас принадлежит Лаки. Увы, я тоже пока не в том состоянии, чтобы кого-то утешать.

В общем, сижу на полу и восстанавливаю дыхание.

Медики перестают суетиться, цепляют на Тайлера кислородную маску и уводят носилки из коридора. Морган уноcится с ними. Ко мне тоже подходит кто-то из медперсонала и спрашивает, не нужна ли помощь. Посылаю к черту.

Сейчас мне нужно поесть, поспать, а лучше выпить – я только что испытал самые долгие две минуты в своей жизни.

Мимо проходят ещё двое в скафандрах, на этот раз с чемоданчиком с инструментами. Видимо,идут герметизировать. Верно, у нас же час до «окна», нужнo все закончить.

Вот и пусть торопятся, а я ещё посижу.

Но моим планам не суждено сбыться, потому как перед моим носом появляется чья-то ладонь. Лениво перевожу взгляд: Рис.

– Отвали, а?
– прошу, поморщившись.

– Вставай.

Нет, этот точно не отвалит – все ещё протягивает мне руку. Хватаюсь и встаю.

Рис смотрит мне в глаза так пристально и серьезно, будто хочет прожечь во мне дыру или признаться в любви – даже не знаю, что хуже.

– Спасибо, – выдает.
– Век не забуду.

Угу, и его внуки тоже будут мне должны – долг чести, все дела.

– Отвали, - повторяю еще раз и плетусь в раздевалку.

***

Под холодным душем апатия отступает,и я понимаю, что в упор не помню, как дошел до своей каюты.