Отворачиваюсь, закрываясь растрепанными волосами. Едва ли не до крови закусываю губу, чтобы громко не всхлипывать.

– Скажи мне, пожалуйста, правду. Что он тебе сказал?
– повторяет Лаки настойчиво.

Что ж, какой уже смысл прятаться? Он уже увидел больше, чем следовало. ?ще и ?ай. Мальчик, наверное, вообще испугался. Ему и так нелегко, ещё и я.

Сын терпеливо ждет, пока я перестану давиться рыданиями и смогу наконец ответить. Каким-то чудoм мне это все-таки удается. Его присутствие действует успокаивающе.

– Рикардо просто напомнил, что я предаю память твоего отца, - признаюсь придушенным шепотом.

– Всего-то?
– фыркает Лаки. – Ты же знаешь, что это бред.

Качаю головой, все ещё пряча глаза за волосами.

– Не бред, он прав. Я же обещала, а я…

– Брось, Рикардо просто привык. Ты для него как дополнительное напоминание об отце. Как фото в рамке. Он поймет. Дядя просто скучает, а ты помогаешь ему помнить.

– Мы все и так помним Александра, – шепчу.

– Хм.

Это хмыканье заставляет меня поднять глаза и посмотреть на сына. Должно быть, они у меня уже заплыли. Да и вообще я сейчас представляю жалкое зрелище.

– Что значит – хм? – спрашиваю куда громче, чем говорила до этого.

Лаки сжимает мои ладони чуточку крепче.

– Я почти его не помню.

– Но… – начинаю и обрываюсь.
– Мне казалось…

– Мне было пять лет, – мягко напоминает Лаки, отпускает одну мою ладонь, протягивает руку и заправляет мне волосы за ухо.
– И его никогда не было дома.

Во мне тут же зарождается внутренний протест.

– Ты хочешь сказать, Александр был плохим отцом?

– Нет. Я хочу сказать, мертвым свойственно забываться. Время идет. Мы что-то помним, что-то – нет. Но если мы будем постоянно воскрешать их в памяти,то перестанем жить сами.

Он спокоен и абсолютно серьезен. ? меня пробивает вновь. Мои плечи сотрясаются на этот раз от беззвучных рыданий.

– Тебе нужно его отпустить, – теперь уже Лаки переходит почти на шепот.

– Знаю.

Еще бы мне не знать, если все психотерапевты уже четырнадцать лет твердят мне об одном и том же.

– Что тебя беспокоит? То, что Джейс младше тебя?

Всхлипываю.

– При чем тут Джейс?
– тем не менее возмущаюсь.

Но Лаки игнорирует мой вопрос.

– Ему наплевать на разницу в возрасте – это главное. А остальным тем более все равно. С уставом Академии мы тoже разобрались. Что мешает тебе быть счастливой?
– привстает, чтобы заглянуть в глаза.
– Не отворачивайся, пожалуйста. Это очень простой вопрос.

Простой? Он издевается?

– Я… я не знаю, – я правда не знаю и толком не могу сформулировать мысль. – Меня пугает то, что я чувствую. Что еще умею чувствовать. Я все ищу,ищу что-то, что меня разочарует в нем, даст пойти на попятные, разочароваться, но я все больше и больше…

Замолкаю. Слово «влюбляюсь» произнести не могу.

Почему Джейс сегодня смеялся, когда я неприкрыто хамила? Обидься он или скажи какую-нибудь резкость в ответ, я бы тоже обиделась, задумалась бы. Но Риган, как на зло, ведет себя именно так, как мне нравится. Я схожу с ума. Ищу изъян, но не нахожу.

Лаки молчит так долго, что мне становится страшно за свою откровенность. Не нужно было.

– По-моему, - все же заговаривает сын, – последнее, что тебе сейчас нужно, - это идти на попятные.

Снова всхлипываю. Кошусь в его сторону недоверчиво.

– Думаешь?

Лаки улыбается.

– Живем один раз, а?
– и кивает в стoрону своей руки с татуирoвкой. На нем майка без рукавов, и выполненная черным надпись на виду.

– Один раз, - соглашаюсь шепотом.

Лаки привстает и крепко меня обнимает.

– Все будет хорошо. Я обещаю.

***

Джейс

Уже поздно, собираюсь спать. Весь день отлеживал бока, смотря какие-то бессмысленные фильмы и поедая то, что осталось из запаcов продовольствия. В итоге засиделся за полночь.

Физиономия и правда пoчти вошла в норму,и завтра можно смело идти на занятия. Так что нужнo ложиться, чтобы не опоздать с утра.

Как раз расстилаю постель, когда на мой комм приходит сообщение. ?т Лаки. Этому-то чего не спится?