Посмотрев на Шена какое-то время, он, повернувшись обратно к Ю Си и не желая оставаться в долгу, наигранно высокомерным тоном заметил:

— Ваши боевые умения тоже весьма хороши. Полагаю, вы занимаете высокую позицию в списке сильнейших воинов страны.

Ю Си покачал головой.

— Меня нет в этом списке.

Муан приподнял брови, выражая недоумение.

— Я никогда не стремился прославить свое имя, — пояснил командующий. — К тому же, работа контрольного бюро предполагает скрытность.

Муан кивнул, принимая его доводы.

— И все же, — предположил он, — ваш учитель должен быть в этом списке.

Ю Си пристально посмотрел на беловолосого заклинателя. Он не любил личные расспросы и редко на них отвечал. С другой стороны, весь особый отряд осведомлен о том, кто является его учителем, и никакой особой тайны здесь нет.

— Меня учил первый мастер.

Муан от потрясения чуть не уронил челюсть, но быстро справился с собой.

«Первый мастер? Поверить не могу, он же легенда. Так вот откуда такая удивительная техника!»

«Первый мастер?» — с интересом переспросил Шен.

«Первый в списке боевых мастеров, — пояснил Муан. — Его никто не видел уже долгие годы. Я и не мечтал, что когда-нибудь увижу его технику боя хотя бы через его ученика. Я вообще не слышал, чтобы он брал учеников. Хотя… О нем ходят легенды, сколько я себя помню. Вероятно, он уже очень стар, так что захотел передать свою технику, чтобы не уносить с собой в могилу».

Муан окинул Ю Си оценивающим взглядом.

«Признаться, интригующе, при каких обстоятельствах командующий контрольным бюро стал его учеником», — заметил он.

«Но ты его не спросишь», — догадался Шен.

«Я не столь наивен, чтобы рассчитывать на честный ответ».

Ю Си коротко кивнул и, развернувшись, пошел прочь.

«Вот видишь, — заметил Муан, — он не расположен к беседам».

Он тоже развернулся и направился к Шену, по пути заметив:

«Ты снял ошейник!»

Шен кивнул и, подождав, пока Муан подойдет к нему, продолжил разговор уже вслух:

— Это было захватывающее зрелище! — его мысли вновь вернулись к поединку. — Научишь меня?

Муан сиял довольством чуть ли не похлеще, чем Шен — вернувшейся силой. Глаза его искрились, счастливая улыбка растягивала губы, а на лице так и читалось: «Хвали меня! Хвали меня еще!». Разве что хвоста, бьющего по бокам, недоставало. Но Шену все равно нестерпимо захотелось похлопать его по макушке и заявить, что он хороший мальчик.

Шен с трудом сдержался.

Отвечая на его вопрос, Муан вполне здраво заметил:

— Основы тебе известны, для улучшения навыков просто нужно больше тренироваться.

— Ага, «просто», — кивнул Шен с сарказмом, но Муан так серьезно подтвердил это, что он не стал развивать тему.

Ю Си был неприятно удивлен тем, как старейшина Муан его подловил. Он даже не углядел толком, откуда у того в руках появился меч: казалось, он прилетел к нему по воздуху. И Ю Си позволил отвлечь себя, увлечь боем. Теперь же черный ошейник, что столько времени красовался на шее Шена, перекочевал на шею старейшины Рэна. А ведь Ю Си на самом деле полагал, что все понял! Было похоже, что этот ошейник обладает некой особой силой, связывающей Рэна и Шена и, судя по реакции последнего, связь эта является нежеланной.

Теперь же ошейник был на шее старейшины пика Росного ладана, и тот не выглядел человеком, носящим его против воли. Ю Си очень не нравилось, когда он делал неверные выводы.

Еще и сам старейшина изменился, словно став другим человеком. Вероятно, его болезнь вернулась. Ерничающая личина сменилась более спокойной и настороженной. Этот старейшина Рэн не искал его внимания и не заваливал тонной глупых вопросов. Вместо этого он в одиночестве сидел в саду, мерно постукивая пальцами по каменной столешнице, и, похоже, совершенно не жаждал общения.

Шен же со старейшиной Муаном в сопровождении Гу Фена отправились за детьми генерала Чи и старейшиной Левом. Ю Си все еще не решил, отправиться ли ему в префектуру, а затем в столицу, сопровождая детей, или же оставить это на Гу Фена, а самому вернуться в орден РР, надзирая за тем, как заклинатели выполняют указ Императора. Лучше всего, конечно, было бы получить указ от самого сына неба, но о заговоре в письме подробно не напишешь. Возвращаться же, чтобы доложить лично — это потерять как минимум десять дней на дорогу.