Шрифт:
– Могильная Плита! — выкрикнула Тяньша, пытаясь спастись. Она понимала, что, наверное, это никак не подействует, но стоять и просто смотреть она не могла. А следом за Плитой кинула Кубик Алчущей Тьмы, все оставшиеся!
Могильная Плита даже не появилась. Истинная сила ушла в технику, но потом была просто сдута той мощью, что излучала паучиха. А Кубики ударились об хитиновый панцирь, свалились на камень и рассыпались пылью. Дождь Персиковых Лепестков, полетевший следом, просто не образовался, как и Плита. Неравенство в силах было слишком чудовищным.
– Ну как? Не получилось? — насмешливо спросила Акавиш и схватила Тяньшу передними лапами, но аккуратно, чтоб не убить.
— Акавиш, не надо! Давай забудем бывшие разногласия! — кинулся к девочкам Артайус, дрожа от ужаса. — Ну позволил я себе парочку шуток раньше, ну и что такого? Будь милостивой!
– А убитых моих детей тоже забыть? Ну неееет! Раз виноваты — то отвечайте! — чёрное тело поднялось на вытянутых лапах, а тело паучихи скрючилось. — Раз ты убивала моих детей, человеческая самка, то теперь вырасти для меня новых!
Из брюха высунулся небольшой, с полметра, острый шип и с размаху воткнулся в живот Тяньши. Она с ужасом посмотрела на себя и увидела, как он доходит до его Духовного Ядра, кончик раскрывается — и на Ядре появляется небольшое паучье яйцо. Зародыш в нём сразу же подключился к Ядру через корень и стал высасывать истинную сущность, питая себя.
– Мой ребёнок будет пожирать тебя изнутри. И чем сильнее ты будешь становиться — тем быстрее он будет расти! А потом он вылупится, пожрёт всю тебя и станет повелителем пауков твоего мира! — радостно проворковала Акавиш, с умилением глядя на Тяньшу. — А теперь — пошли вон отсюда!
Она взмахнула своей лапой-серпом, разрывая саму реальность, и выкинула Тяньшу с Артайусом в этот разрыв.
Глава 17. Неожиданность.
– Это ты виноват, проклятый волосолюб!
– Я?! Чего это?!
– Если бы ты её не высмеивал за лысость, то она бы не была такой жестокой!
– А что я такого сделал-то? Ну нет у неё шерсти, я просто это и сказал! Что, уже и сказать нельзя?!
– Нельзя! Видишь, что из этого вышло?!
– Да ты сама виновата!
– Как ты смеешь такое говорить, хомык-переросток?! Это ты её выбесил!
– А сегодня — ты! Кто канючил «Я тааааак пугааалась в своей каморке пауков, тааааак пугааалась» и побежал терроризировать местный выводок?! А?! Я, что ли?!
– У меня детская травма!
– И мозги, наверное, тоже!
– Хомяк придурошный!
– Сама дура!
Тяньша и Артайус разошлись в разные стороны и сели, повернувшись спинами друг к другу. Впрочем, долго это не продлилась — обвинения были просто попыткой «сбросить» напряжение, а не действительными отношениями.
– Эй, Артайус. А кто она? Ну, Акавиш эта твоя.
– Богиня Ночных пауков. Она появилась уже после меня, ну в смысле, я был старше и сильнее её.
– Почему именно ночных? А у дневных тоже есть своя богиня?
– Есть.
– Блин. — девушка пнула камень, возле которого сидела, и невидящим взглядом посмотрела вокруг. — И что теперь делать?
Дыра в пространстве, через которую их выкинула паучиха, привёл их к гряде невысоких каменистых холмов, оплывших, древних. Никаких гор не было видно, так что они явно далековато от леса с пауками. Даже было неизвестно, остались ли они в Мистической области или их закинуло наружу. Или вообще в другой мир.
– Что делать? В смысле — с богиней дневных пауков? — удивлённо обернулся медведь.
– Нет! С… с яйцом этим! Мне страшно… — Тяньша обхватила плечи руками, будто ей стало зябко.
– Ладно, давай сначала посмотрим, что там с ним. Рана от жала на животе большая? — Артайус вскочил и подбежал к хозяйке.
– А её вообще нет! Вот, сам посмотри. — Тяньша задрала одежду, показывая свой целые и здоровый живот.
– Хм, видимо, жало было нематериальным. — с видом знатока жал вынес вердикт Артайус. — Покажи, как он выглядит на твоём Ядре.
Тяньша взяла медведя за бока, посадила себе на колени и накрыла его глаза своими ладонями. Сама она закрыла глаза и обратилась внутренним зрением к своему Ядру, а через ладони видел это и Артайус.
Ядро из пяти вписанных друг в друга кубов было геометрически правильно и гармонично, но на верху внешнего куба появилось то, чего раньше там не было — маленький белый кокон, похожий на замотанное невесомой тканью зёрнышко риса. Небольшая пуповина от этого кокона уходила вглубь Ядра, пронзая все пять кубов до самого их центра.