Было пару раз, когда тётку прихватывало сердце, она бледнела и оседала прямо там, где стояла. Оба раза Элли чуть с ума от волнения не сошла. Уговаривать тётку худеть или как-то ограничивать себя в еде было бесполезно. Оставался последний метод, кардинальный — операция. Полная очистка организма от жира, обрезание желудка и формирование нового кожного покрова. Тётка ни за что не хотела ограничивать себя, но на операцию со скрипом согласилась.

Только вот операция стоила как космолёт. Или даже больше. Остались ли космолёты, неизвестно, а вот операция была вполне доступна. Нужно только накопить.

Это было основной причиной бесконечных попыток Элли заработать. Конечно, и самостоятельность никто не отменял. Конечно, ей также жутко хотелось быть независимой, это своего рода свобода… но тётку хотелось вылечить тоже.

Элли никогда и никому не признавалась, насколько это для неё важно. Если посмотреть со стороны, они и тётка общались так, будто друг друга недолюбливали. Но это только казалось.

— Не видела по дороге хряка. Неужто ты его сожрала? — Спросила Элли.

— Его сожрёшь! — Тётка с восторгом расхохоталась. Потом осмотрела Элли. — А ты из какой помойки выбралась? Там теперь, наверное, совсем чисто.

— Я тоже рада тебя видеть.

Элли подошла и поцеловала тётку в щёку. Та мгновенно растрогалась, обняла Элли за плечи.

— Да, зайчик мой. Вас долго не было. Я волновалась.

— Ты же знаешь, во время игры нельзя отвлекаться.

— Да знаю я, знаю. Просто тяжело это, когда дети вырастают.

Она погладила Элли по голове, потом шутливо оттолкнула.

— Ну всё! Иди мойся. А то перепутаю тебя с мусором и отправлю в переработку.

— И в процессе я буду так вонять, что ты этого никогда не забудешь!

— Иди уже.

Тётка чмокнула Элли в лоб и отпустила.

— Я испекла профитроли, они в секретном шкафчике.

— Спасибо!

— Все не ешь, мне оставь.

— Это как выйдет.

Элли отступила на шаг, тётка шутливо поджала губы и покачала головой.

По дороге к дому Элли позвонила Мурена и пригласила на ужин. Барракуда тоже обещала прийти. Элли ответила, что подумает.

Дома было пусто и тихо. Кошка, которая жила у них последние пять лет, где-то гуляла. Тётка шутила, что у неё две рыжих напасти — племянница и кошка. И обе постоянно гуляют где хотят, пока она за них переживает и нервничает. И заедает стресс.

Элли вошла в дом и остановилась. Тихо. Она вроде бы привыкла к тишине, они долго жили с тёткой вдвоём, но после того, как появилась команда… как они начали играть… тишины в её жизни почти не осталось. И теперь Элли прислушивалась к ней, как к чему-то чужому и незнакомому.

В доме не было никого.

Тогда Элли побежала в свою комнату. Достала чистую одежду из шкафа и пошла в душ. Тётка до сих пор стирала и гладила её вещи. Это приятно, конечно, но иногда раздражает. Почему Элли не может ходить, в чём хочет? Да, однажды она посмотрит в ящик для белья и не найдёт там чистых трусов. Да! Значит, сама будет выкручиваться. Но зачем тётка до сих пор стирает её бельё? А потом жалуется Элли, что та сама ничего не делает? Да как бы она сделала, если уже всё сделано?!

Элли ставило это в тупик, но она давно перестала спорить. Пусть.

Она приняла душ, переоделась. Снова позвонила Мурена, но Элли отказалась приходить на ужин. Она решила поужинать с тёткой.

Как только высохли волосы, Элли пошла в кулинарию. Сегодня там дежурили два брата Васильевых — оба древние развалины. Но готовили они неплохо. Элли спросила, чего есть готового и ей посоветовали пиццу.

“Ну уж нет”, подумала она первым делом. Пиццу они как раз готовить не умели. Они считали, что всё должно быть строго по канону и ориентировались на какие-то непонятные рецепты, например, добавляли в пиццу сладкий соус. Бе.

— Можем сделать пирог, если будешь ждать. — Проскрипел старший Васильев.

— Не, ждать не могу. — Элли выглянула на улицу — там уже темнело.

— Тогда бери пиццу или суп. Суп вчерашний.

Суп-то вчерашний, но его готовила Олеся Петрова, а она — лучший повар во всём клане.

— Суп. — Сказала Элли.

Васильевы недовольно морщились, но налили суп и подогрели, и Элли спрятала его в терморюкзак и поехала к тётке.

Они поужинали вместе. Сидели за столом который кто-то сварганил из куска фанеры и остова от ящиков, на стульях, выкопанных из хлама. Кто-то украсил эти стулья вязаными салфеточками, которые теперь красовались на сидениях.

Тётка была счастлива. И суп тебе, и кофе, который Элли привезла в термосе, и любимые профитроли.

Наверное, многие выбрали бы цивилизованный ужин — в гостиной у родителей Мурены, за столом со скатертью и цветами, с домашними блюдами из настоящего сервиза.

Но Элли выбрала ужин с тёткой на свалке.

— Ох, как же я не люблю эту работу. — Повторяла тётка, хлебая суп из ёмкости большой ложкой. Элли досталась вторая ложка, маленькая, и это ещё повезло, что ложка вообще была, а то пришлось бы пить суп через край.