Вот так в первый раз за совместную жизнь устроенный Леночкой скандал оказался ему на руку.

А она, в свою очередь, никак не ожидала, что муж не только мгновенно уступит и согласится с ее точкой зрения, но и предложит ей продлить срок пребывания на гостеприимном побережье Красного моря на недельку, а то и на две.

— Просто отлично! Ты нормально отдохнешь, а я пока решу свои проблемы и к твоему приезду освобожусь. У меня к тому же останутся дни от отпуска, сходим спокойно в театр или еще куда. Ну что я могу поделать? Штерн требует моего присутствия…

Валить все на Штерна было удобно. Сашу порядком удивило, что телефон Генриха Генриховича не отвечал — обычно он снимал трубку в любое время дня и ночи. Впрочем, Леночке об этом он ничего не сказал. Как и об истинных причинах спешного возвращения в Москву…

Кто-то утверждал, что если вам хочется на работу, значит, вы хорошо отдохнули. Стоит плюнуть в глаза этому человеку, совершенно не знающему жизни. Хороший отдых хочется продлевать бесконечно, и только когда все вокруг надоест, когда одолеет скука — тогда можно смириться с окончанием золотых денечков и с головой окунаться в работу. Что Леночку ждало в Москве? Сырость, гололед, возня на кухне, которую она не любила, хлопоты по дому, не любимые ею еще больше. Здесь, в Египте, она чувствовала себя человеком… Раз муж не возражает, то, как говорится, сам бог велел…

И Леночка милостиво дала себя уговорить.

— Может, «соседи» работают? — задумчиво сам себя спросил Одинцов, когда они втроем вернулись из деревни.

— Вряд ли — слишком грязно. Будь то «соседи», нам бы уже давно официально связали руки. Да что я говорю? Не работают они так. Спецы там — куда нашим… А тут — толпой, да еще с двумя трупами…

— Тремя.

— Тем более…

Допрос свидетелей стоил всем троим немало нервов. Новизна впечатлений уже угасла, и теперь местные жители отвечали неохотно: каждое слово из них приходилось буквально вытягивать клещами. В воздухе висела какая-то враждебность, причин которой Михаил определить не мог. Вот она-то, враждебность эта, вполне могла появиться из-за фээсбэшников — если они переговорили со свидетелями раньше. Вообще, конечно, сомнительно: перестрелка в занюханной деревне, сожженный дом — не их это уровень. Правда, кое-какую полезную информацию, помимо материалов уголовного дела, которые Петр пообещал раздобыть к завтрашнему дню, удалось выудить.

После памятных событий в село приезжали трое — двое парней и девушка. Их с некоторыми оговорками опознали по фотографиям. Именно поэтому у Угрюмова было замечательное настроение. Он готов был летать, поить всех пивом и петь песни. Последнее — мысленно. Очаровательная рыженькая — с фотографии — цела и невредима! Более сложная проблема — как с ней познакомиться — пока отошла на второй план. Ну да рано или поздно их пути все равно пересекутся. Сам Михаил твердо намеревался довести расследование до конца. Петр, поминутно стонущий о чудовищных убытках, тоже не имел привычки бросать дело на полпути, а Одинцов мысленно уже смирился с неприятностями и потому был на все готов.

Тем временем обстановка продолжала оставаться неопределенной. Несмотря на усилия оперативников «Видока», ничьих следов отыскать не удалось. «Арена» в буквальном смысле слова вымерла — неделю в офисе не появлялась ни одна живая душа. Троица, навестившая место гибели Зинченко, исчезла бесследно. Обнаружить Вечанова они тоже не смогли. Хорошо, хоть секретарша «Арены» была цела и находилась в относительной безопасности — Петр, чуть смущаясь, сообщил, что один из его сотрудников находится при ней почти неотлучно. На вопрос, что он там неотлучно делает, детектив вздохнул и выдал короткую, емкую фразу, может быть, и грубую, зато довольно точно характеризующую положение вещей.

— Твой парень сможет ее прикрыть? Может, стоит их пока вывезти из города? — предложил Угрюмов.

— Может, и стоит, — подумав, кивнул Петр. — Я распоряжусь. Есть тут одно местечко…

— Наши планы? — поинтересовался Михаил. — Или так и будем сидеть?

Одинцов пожал плечами:

— Я говорил с ребятами — они врубят контроль в аэропортах. Как только появится Трошин, мы об этом узнаем. Что в турфирме — разобрались?

— По-видимому, то же, что и везде. Офис выгорел дотла, два трупа идентифицированы. В обоих — знакомые пульки.

— Может, пора бить тревогу и поднимать шум? — осторожно спросил Михаил.

Если за всеми нападениями на сотрудников «Арены» стоят те же люди, что прикончили Зинченко, то действуют они с размахом. Михаил это прекрасно понимал, как понимал и то, что на борьбу с группой, насчитывающей неизвестно сколько членов, двоих оперов, даже при поддержке детективного агентства, маловато. Их бандиты сметут, как до этого легко и непринужденно уничтожали тех, за кого брались. «Почти всех, — напомнил он себе. — Анжелика уцелела. Анжелика… Лика…»

— Рано, — заявил Одинцов. — Сейчас нам просто заткнут рот и хорошо, если при этом не выбьют зубы. У нас ведь фактически нет доказательств. В делах лежат заключения экспертов, никак не стыкующиеся с тем, что знаем мы. Обратите внимание: не только в нашем отделении — везде. Это значит, у парней отменная крыша. Блиндаж. Взять его штурмом — не выйдет, а вот если потихоньку, стараясь не привлекать к себе внимания… Возможно, будет толк.

Уж от него такое услышать Михаил никак не ожидал. Вечно осторожный Генка, дующий на воду, кажется, с рождения и подстилающий соломку там, где есть хоть незначительная вероятность падения, вдруг предлагает действовать на свой страх и риск — да, точно в лесу кто-то сдох. С другой стороны… Интуиция Одинцова никогда не подводила — по крайней мере, по части нюха на неприятности. И раз он говорит, что высовываться пока не стоит — значит, действительно не стоит.