Вдруг снова почудился взгляд в спину, и Саша остановился, будто налетев на каменную стену. Оглянулся. Шагах в десяти позади него, мелко перебирая ногами в стареньких, подшитых кусками войлока валенках, одетый в видавший виды тулупчик семенил какой-то старик. Скользнув по замершему, как столб, Александру равнодушным взглядом, старик пошел дальше, чтобы через десяток шагов перейти на другую сторону улицы.

Больше вокруг никого не было.

На всякий случай, особенно после памятного разговора с Михаилом, Александр еще раз огляделся. Пусто. И вновь неприятное ощущение буравящего спину взгляда исчезло, как будто его и не было. Однако идти пешком вдруг совершенно расхотелось. Саша готов был признаться самому себе, что становится параноиком, что мания преследования начинает одолевать… В другое время и в другом месте он бы посмеялся над этим, но сейчас было почему-то не смешно.

— Что-то я стал кустов бояться, — вслух подумал он. Слова неожиданно громко прозвучали в ночной тишине.

Из дворов, метрах в ста позади него, вывернула машина. Зеленый огонек под стеклом недвусмысленно свидетельствовал о назначении данного транспортного средства и о готовности его владельца к услугам. Саша махнул рукой, не особо надеясь, что таксист его заметит. Но машина свернула в его сторону и, взвизгнув тормозами и разбросав из-под колес мокрый снег, остановилась рядом. Водитель-упитанный детина — молча кивнул, услышав адрес, и спустя несколько секунд машина уже летела по ночным улицам, неуклонно приближая Сашу к дому.

Вечер был испорчен, и даже радость победы, которая ранее неизменно присутствовала в такие дни, куда-то пропала. Леночка встретила мужа равнодушным «привет», ни на миг не оторвавшись от телевизора. Что там шло такого интересного — он смотреть не стал. Просто ушел на кухню, налил себе чашку кофе и долго сидел, прихлебывая остывающий ароматный напиток и глядя в темное окно.

Прошло не менее часа, прежде чем Леночка наконец соизволила, сладко потягиваясь, выползти к мужу.

— Как день прошел? — спросила она, зевая.

— Нормально.

— От тебя всегда только и слышно — нормально да нормально, — с легкой укоризной заметила она.

— Так если все нормально — что еще сказать? — рассмеялся он, притягивая ее к себе. Но Лена отстранилась, затем выдернула из пачки сигарету и нервно закурила.

Саша нахмурился — вид жены его раздражал. И она это, безусловно, знала, сознательно нарушая давний договор: хочет курить — пожалуйста, но когда Саши нет дома. Договор был заключен на второй же день после свадьбы, и с полгода Леночка его выполняла. Потом сообразила, что курение — отличный способ выразить мужу свое неудовольствие. Так обиженная собака мстительно справляет нужду в любимые тапочки хозяина.

— В чем дело? — хмуро спросил он.

— Я хочу знать, — в ее голосе уже не было и намека на сонливость, — когда именно мы поедем в обещанный тобой отпуск. Я устала слышать твои вечные «скоро».

— Скоро, — вздохнул он.

— Дата?

— Ну, Леночка, пойми… Я не могу сказать точно. Мы сегодня закончили большую работу, Штерн обещал… ну правда обещал, что даст отпуск.

— Ты с ним говорил?

— Я… Нет, сегодня не говорил. Его… не было.

— Что ж ты врешь, гад? — зло спросила Леночка, демонстративно выпуская струю дыма Саше в лицо. — Что ж ты мне все время врешь, а?

— Да не вру я! — деланно возмутился Александр, чувствуя, что нарочитость его возмущения ясно супруге видна. — Он завтра в конторе с утра будет, вот и поговорю.

— Прямо с утра?

Это напоминало ультиматум. Да, в общем-то, ультиматумом и являлось.

— Конечно, обещаю. Если он даст добро, то… с понедельника отпуск, во вторник можно вылетать…

— Куда?

Тут он понял, что сморозил глупость. Хотя загранпаспорта у них обоих и были, оформить хорошую путевку за три дня — нереально. А Леночка постепенно заводилась, теряя привлекательность и превращаясь в базарную бабу. Такие превращения, случавшиеся в последнее время все чаще и чаще, привели к утрате той нежности, которая согревала их семейную жизнь в первые годы. Его красивая, стройная жена вдруг становилась мегерой, лицо искажала злобная гримаса, а тон голоса резко менялся с мягкого контральто на неприятный фальцет.

— Куда? Ты об этом подумал? Ты хоть палец о палец ударил? Хоть что-то подготовил?

— Заткнись! — внезапно рявкнул Саша, чувствуя, что терпению пришел конец. Такое с ним было три — от силы четыре — раза за всю историю их совместной жизни. Обычно он держал себя в руках, но иногда скандал доставал его так, что он чувствовал — еще мгновение, и он не удержится, ударит… И тогда он убегал из дома, чтобы, час-другой побродив по улицам, чуть остыть и вернуться домой в более или менее спокойном состоянии. Сейчас он опять был опасно близок к пограничной черте.

Хотя Лена, как большинство женщин, практически начисто не имела инстинкта самосохранения — то есть совершенно не могла вовремя остановиться, — тут даже ее проняло. Она отпрянула от Александра, и на ее очаровательных глазах заблестели слезы. Весь его гнев тут же куда-то испарился, он притянул плачущую жену к себе, посадил на колени и принялся гладить ее волосы и утешать, тихо шепча слова прощения и обещая прямо завтра, прямо после работы вместе с нею отправиться в турфирму, где работает его, Сашин, бывший одноклассник. Одноклассник — парень хороший, подлянку не кинет, подберет отличный вариант. В общем, все будет в лучшем виде, и максимум через две недели они отмоются в ласковом теплом море, с сожалением (на жаре) вспоминая промозглую московскую погоду.