Первым делом Денис, как и принято, набросал план оперативно-следственных мероприятий, в коем наряду с «установлением свидетелей» еще стояло «просмотр масс-медиа» и изучение слухов. С этих последних молодой человек и начал, составляя психологический портрет предполагаемого преступника – великого князя. Пошатался по друзьям-знакомым и как бы так невзначай, под водочку и чаек с печеньем разговорил уже поживших людей на темы их молодости. Уговаривать-то особенно никого не пришлось, уж что-что, а пожилые-то о молодости своей поболтать любят. Оставалось лишь их аккуратно направить в нужное расследованию русло.

– Ах да, да, любезнейшая Настасья Кирилловна! Я сам вот как сейчас помню. Явился в столицу этакий весь из себя будущий кавалергард! А помните, какие тогда давали балы? Ах, па-де-с-пань, менуэт, мазурка… Не то что сейчас! Один чертов рок-н-ролл чего стоит, то есть, тьфу, вальс.

– Совершенно с вами согласна, любезнейший Денис Васильевич! Совершеннейше. Этот вальс… ужас… фи… А как они прижимаются друг к дружке! C’est horrible, horrible! La plus grande honte!

– О, да, мадам! La plus grande honte! Совершеннейшее бесстыдство. Ах, не зря этот танец собирались запретить!

– Да и запретили бы! А то совсем развращается молодежь… Ах, что вы говорите? Что вы, что вы… Об этом же говорили тогда только шепотом. И то – только среди своих.

Толкаясь по светским салонам, Давыдов не пренебрегал и пивными. Правда, не обычными трактирными забегаловками, а теми, что гордо именовались новомодным французским словом «ресторан». В одном из таких ресторанов Денис как-то встретил нескольких своих бывших однокашников по лейб-гвардии. Те-то в подпитии тоже кое-что поведали…

– Сам-то я, Денис, не видел. А вот мой первый командир, тогда еще ротмистр, как-то стоял на страже в Мраморном дворце…

Нет, это не был рассказ о несчастной французской даме, вовсе нет! Бывший ротмистр когда-то поведал нынешнему лейб-гвардейцу о делах немного более давних и характеризующих великого князя весьма нелестно.

– И вот он эту Юльку… Ну, Анну Федоровну, супружницу свою, хватает в охапку и запихивает в огромную вазу… Ну, были там такие, во дворце, наверное, и посейчас есть. Представляешь, Денис, – в вазу! Берет пистоль и – бабах! Ваза – в дребезги… Анна Федоровна же – жива. Только испугалась, бедолага, трясется…

– Неужто сие на самом деле было?

– А ты думал, Денис! С чего бы потом цесаревна обратно к своим немцам сбежала? Вот так вот, не захотела и трона. Только – тс-с-с… Я тебе этого не говорил.

Что ж, в это вполне можно было поверить. И в самом деле, супруга Константина, юная герцогиня Юлиана Саксен-Кобургская (в православном крещении – Анна Федоровна), просто бежала без оглядки, не вынеся откровенных издевательств царственного своего супруга. Такая-сякая сбежала из дворца!

Затем была как раз эта омерзительная история с мадам Араужо, а уже после нее – еще один роман, с некоей Жозефиной, от которой у великого князя родился сын… Но это уже другая история. Там вроде бы все более-менее пристойно…

– А еще цесаревич любил пугать присутствующих, стреляя в коридоре дворца из пушки. И знаешь, чем заряжал? Не поверишь, живыми крысами! Доставалось и супруге, и всем окружающим. Попробуй возрази! Говорят, во дворце находилась специальная холодная комната, куда сажали провинившихся придворных. Но это, опять же, ротмистр своими глазами не видел и в комнате той не сидел. А вообще так тебе скажу, Денис… Это уж, извини, впечатленье мое. Великий князь – мужик нормальный. Да, гневлив изрядно, как и батюшка его Павел. Однако же ни надменности в нем, ни жестокости нет. При встрече – я на карауле – он всегда поздоровается, улыбнется даже! Добродушнейший и приветливый человек! Но приступы гнева – да, случаются.

Итак, великий князь Константин Павлович. Цесаревич, наследник престола российского. Добродушный, щедрый, без всякого надменного чванства, да и на поле боя – храбрец, каких еще поискать, недаром сам Суворов его хвалил! Это – с одной стороны. С другое же – жуткий домашний тиран, гневливый безумец, бабник! И это тоже очень похоже на правду. Мог такой человек довести женщину до самоубийства? Мог… А приказать убить? Ну… сказать сложно… Если в гневе, то… Впрочем, кажется, та француженка сама собой умерла. После изнасилования, организованного Константином! И вот здесь как раз вылезает первая несуразица, даже в слухе! Это как же нужно насиловать? До смерти? Хм…

Покончив со слухами, так сказать, изустными, бравый расследователь-гусар приступил к «масс-медиа». К газетам, рекламным листкам и информационным афишам, которые в те времена клеили на тумбах, подобно тому, как в СССР – газеты на стендах. Тут уж пришлось проявить изобретательность, пошататься по антикварным да книжным лавкам… Но то было для известного книжника Давыдова только в радость! Да и не зря: наряду с роскошным изданием Дидро и шикарным географическим атласом Патагонии (для души) Денис Васильевич наткнулся-таки в Пассаже на Невском на афишу полицейского управления от тридцатого марта тысяча восемьсот второго года. Изложено там было следующее: