Девон покачала головой.

— Финн бы знал, да? Джолин сказала, что Шеридана использовали как проводника. Он не упоминал, что Летиция или кто-то из его детей обладал такой способностью.

— Может, потому, что знал, учитывая напряжённые отношения, которые у них с тобой сложились, что мы сочтём их подозреваемыми, — размышляла Джолин. — Или, возможно, им помогает тот, кто действительно обладает такой способностью. — Она пожала плечами. — Не думаю, что есть какой-то смысл рассказывать Финну о наших подозрениях. Он бы не поверил. И я бы предпочла не предупреждать остальных о том, что мы собрали кусочки головоломки воедино.

Девон медленно кивнула.

— Пусть они думают, что мы так и гоняемся за тенями, а сами выясним, кто из них стоит за этим, и они даже не заметят, как мы близко.

Танера не удивило, что его адская кошка почти не разговаривала всю дорогу до комплекса. Она казалась в шоке, когда позволила завести себя в лифт и подняться на его этаж. И никак не прокомментировала то, что он отвёл её в свою квартиру, а не в её. Войдя в гостиную, он притянул её к себе. Его грудь сжалась. Девон выглядела совершенно опустошённой, будто давненько не ела и не спала. Неудивительно. У неё выдался дерьмовый вечер. Она была вынуждена отправиться в поход по аллее памяти — по аллее с каменистой, предательской территорией. А потом ей пришлось столкнуться с очень реальной вероятностью того, что один из её родственников пытался её похитить. Его демон издал недовольное рычание, ему не понравилось, что она растеряла свой обычный запал. Вместо того чтобы пытаться вывести её из оцепенения, поскольку решил, что она имеет право немного расслабиться, Танер отвёл её в ванную и медленно снял с неё одежду. Они почти не разговаривали, пока он купал её, но чувствовал, как напряжение покидает её мышцы. Девон удовлетворённо закрыла глаза, когда он начал втирать шампунь ей в волосы. К тому времени, когда он вытащил её из ванны и вытирал насухо мягким полотенцем, она уже не выглядела такой потерянной. В комнате он расчесал ей волосы, а затем надел одну из своих рубашек. Застегнув последнюю пуговицу, он спросил:

— Голодна? — Она слабо покачала головой. Он взял её руки в свои. — Поговори со мной, котёнок. Что происходит у тебя в голове?

Она облизнула губы.

— Я хочу возразить, что ты ошибся; что Летиция и другие не причастны. Хочу верить, что твоя теория далека от истины.

— Но знаешь, что это не так.

— Я старалась держаться подальше от жизни Финна. Никогда ни о чём не просила ни его, ни кого-то из них. Я никогда не жаловалась, что у меня нет места в их семье или…

— Слушай меня, детка. Дело не в тебе; не в том, что ты делала или не делала. Какие бы эмоции ни руководили этим ублюдком — гнев, ненависть, обида, — к тебе это не имеет никакого отношения. Люди испытывают эти эмоции каждый день и не замышляют убийства. Их действия зависят от них самих. Не от тебя. И не от Памелы или Финна.

Она прикусила губу.

— Ты разозлился из-за того, что я не сказала правду о Памеле.

— Сначала, да, но потом понял причину. Меня просто беспокоит, что ты не можешь доверить мне то, что находится здесь, — он постучал по её груди, а затем провёл пальцем по виску, — или вот здесь.

— Дело не в доверии.

— Ты не доверяла, что не стану осуждать Памелу за произошедшее.

— Дело не в этом. Просто… сильные люди не всегда могут смотреть с точки зрения того, кто настолько эмоционально уязвим

— По моему мнению, твоя мать не слабая. Многие на её месте давным-давно превратились бы в изгоев. Она держалась. И держалась за тебя. Это не слабость, детка. — Эта женщина была жизнерадостной, как и дочь. Чёрт возьми, его адская кошка в детстве несколько часов была заперта в машине с мёртвым телом — мёртвым младенцем. Это любому вскружило бы голову, но она справилась, как могла. В ней даже осталось достаточно мягкости, чтобы испытывать сочувствие к человеку, который заставил её пройти через это дерьмо.

— Я пыталась выбраться из машины, просто… не могла.

Он обхватил её лицо ладонями.

— Не вини себя в том, что произошло.

— Я знаю, но не могу отделаться от чувства, что мне следовало приложить больше усилий, и заставить Памелу услышать меня. Она продолжала игнорировать, независимо от слов и сколько раз я их повторяла.

— Позволь себе шестилетней выдохнуть, котёнок. Ты не могла знать, что произойдёт. Ты ни в чём не виновата. Поменяйся мы местами, ты бы сказал мне то же самое. — Он заправил ей волосы за ухо. — Отбрось это дерьмо. Оно портит то, как ты смотришь на Ашера, и может испортить то, как ты будешь смотреть на собственных детей.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но затем быстро сжала губы и отвела взгляд. И что-то в том, как она это сделала, заставило его насторожиться. Он склонил голову набок, пытаясь прочесть выражение её лица.

— Ты можешь рассказать мне всё, котёнок. Ты это знаешь. — Но она медленно покачала головой, и в глазах сверкнула боль, источник которой он не понимал. — Клянусь Богом, со мной ты в безопасности. — Но она ничего не сказала, и это было больно. С Танером трудно сблизиться — он признавал это. Но у Девон столько же защитных стен. Или, может, она возвела эти стены только по отношению к нему.

— Не смотри на меня так, — сказала она, когда он отступил.

— Как?

— Уязвлённо. Как будто я что-то скрываю от тебя.

Он выгнул бровь.

— А разве нет?

— Ну, да, но не в том смысле, что ты застрял в односторонних отношениях, когда я не выполняю свою часть сделки. Это не отношения. А значит, ты не можешь злиться, когда я не открываю тебе душу.

Он тяжело задышал.

— Я просто хочу, чтобы ты доверяла мне. Неужели это так плохо?

— Нет. И я доверяю тебе. Но это не значит, что я должна раскрывать перед тобой всю свою сущность. И не значит, что у тебя нет своих секретов, так? Заставляю ли я тебя рассказать мне больше того, чем удобно делиться?