— Торгуешься, детка, — снова усмешка. Мне дико не нравится, что он зовет меня деткой. Но сейчас не в моих интересах спорить. — А ты не так проста, как кажешься. Хорошо, два вопроса, но я повышаю цену, — начинает торги. — Поцелуй у меня на коленях, — для наглядности хлопает по своим коленям. Цена действительно высока. На коленях — это еще интимнее, чем просто поцелуй.

Рада

Легко мысленно себя убедить сесть на колени к мужчине и позволить поцеловать. Трудно сделать, трудно уговорить себя подняться с места.

— Сделка отменятся? — ухмыляется мерзавец. У него такая высокомерная и порочная улыбка.

— Нет! — решительно поднимаюсь на ноги.

К черту все! Подхожу к мужчине, он поднимает голову, заглядывая мне в глаза, и ждет, когда я сяду.

— Ну, Рада, иди ко мне, — понижает голос, сглатывает от предвкушения. Перекидываю ногу, сажусь на него сверху. Ахаю, когда он хватает меня за талию и подтягивает ближе, вжимая в себя. Обхватывает мой затылок и тянет к себе.

— Стой! — истерично усмехаюсь, пытаясь отстраниться, но мужчина не выпускает, вынуждая говорить ему в губы. — После поцелуя ты скажешь, как тебя зовут и ответишь на мой вопрос? — уточняю я.

— Да, детка, — его голос хрипнет. Он уже почти целует меня, касаясь губ. Пахнет холодным, терпким мужским парфюмом. Мне не противно. Сердце начинает колотиться так, словно это мой первый поцелуй. — Такая сладкая, — продолжает говорить мне в губы, срывает с моих волос заколку, зарывается пальцами в локоны, но не целует, будто оттягивает момент. — Рада, такое необычное имя. Кто тебя так назвал? — перебирает мои волосы, другой рукой поглаживает бедро.

— Мама, — выдаю ему в губы.

Это так интимно. Интимнее и чувственнее, чем сам поцелуй. Это не просто засунуть язык в рот, это чувственно, на грани поцелуя, когда ощущаешь горячее дыхание мужчины, когда начинаешь пьянеть и терять себя. Где-то внутри парадоксально нарастает ощущение трепета. Прикрываю глаза, отдаваясь ему полностью и начиная наслаждаться процессом. Мне страшно и одновременно хорошо в его сильных руках. Мурашки разливаются по коже, и я уже сама касаюсь его, проводя языком по нижней губе. Во мне просыпается маленькая, трепетная девочка, которая хочет ласки, любви и чего-то настоящего.

— Рада, — горячо произносит мое имя. Уже сжимает мои волосы в кулаке, но не сильно, больше страстно, порывисто, врываясь языком мне в рот. Он обманул, когда сказал, что будет аккуратен, немного больно, но мне все равно. Я касаюсь языком его языка и ловлю себя на мысли, что меня еще никто так не целовал. По-настоящему, вкладывая в поцелуй больше, чем похоть. — Меня… — целует краешек моих губ. — Зовут… — водит кончиком языка. — Глеб, — обжигает своим горячим дыханием и всасывает мою губу, уже нежно, заставляя меня прогнуться в его руках. На секунды вылетаю из реальности, забывая, кто мы, где мы и зачем все это происходит. По телу проносится горячая волна, и хочется большего. Хватаюсь за его плечи, чувствуя под ладонью стальное напряжённое тело.

Я ощущаю его удовольствие, он не просто играет со мной, он правда хочет мои губы, хочет большего… И это понимание отрезвляет. Отстраняюсь, облизывая губы, а в его глазах плавится ртуть. Такой насыщенно темный оттенок. Никогда не видела настолько серых глаз. Он так смотрит, словно еще минута и…

— Задай свой вопрос, — разрешает он и откидывает голову на спинку кресла, прикрывая глаза. Пытаюсь подняться с его колен, но рука на талии вдавливает меня плотнее. — Сиди на месте, детка. Иначе ответов не будет.

Ослабляет хватку, когда понимает, что я расслабилась. Очень трудно собраться и задать правильный вопрос, когда этот поцелуй до сих пор кружит голову, особенно когда его наглые руки поглаживают талию, плавно подбираясь к бедрам. Я усвоила урок. Любое мое слово может засчитаться за вопрос. И мерзавец это понимает, улыбается, продолжая меня лапать. Хочется отрезвить его пощечиной. Чтобы не был таким самоуверенным и не наслаждался тут от моей близости. Осматриваю мужчину. Всё-таки красивый. Нет, не смазливый и лощеный, по-мужски красив грубой, немного суровой красотой.

А теперь мне хочется дать пощечину себе. Вместо того чтобы задать правильный вопрос, я думаю о том, какой мужчина офигительный. В голове тысяча вопросов и все они главные, но получить ответы на все я не могу.

— Что с моим отцом? Насколько все серьезно? — спрашиваю. Потому что, несмотря ни на что, я дочь своего отца и дико переживаю. Я, в конце концов, люблю его, хоть и никогда не признавалась ему в этом. И это сейчас главный для меня вопрос.

— Твой отец в следственном изоляторе, его арестовали за взятки и незаконные разрешения на застройки. Все ваше имущество тоже арестовано до выяснений. Сама рассуди, насколько это все серьезно… Но у него мощная защита, и ещё пока есть связи. Возможно, он выкрутится… — расплывчато отвечает Глеб.

Закрываю глаза, сглатывая. Я верю этому мужчине, я не идиотка и понимала, что все состояние отца — это не накопления по зарплате, и то, что многое переписано на меня и маму, тоже не просто так.

— Мое похищение как-то связано с… — замолкаю, прикусывая язык, когда мужчина поднимает голову и останавливает меня одним лишь предостерегающим взглядом.

— Это уже другой вопрос, на твой я ответил довольно развернуто.

— Да, чёрт побери, — ударяю в отчаянье по его груди. — Что ты хочешь за ответ?! — повышаю голос, не справляясь с эмоциями. Это моя жизнь, а не игра. Со мной столько всего случилось, я эмоционально обнажена, и нервы сдают. — Сколько стоят твои ответы?! — еще раз ударяю по его каменной груди. Глеб молчит, холодно наблюдая за моей истерикой. Непробиваемый, как скала. — Что ты хочешь?! — глаза начинает щипать от подступающих слез. — Что?! Секса? Если я отдамся, ответишь на все?! — впадаю в истерику, руки дрожат, когда хватаю толстовку, пытаясь стянуть ее с себя.

Конец ознакомительного фрагмента.