Захаром звали беззубого пацана. Альфия была той самой малюткой, что заприметила меня первой. У Толика был какой-то замутненный взгляд, а у Татьяны – щеки как у хомяка.

– А если я – какой-нибудь придурок? – ухмыльнулся я. – Не боитесь?

Степан улыбнулся.

– Все придурки превратились в Буйных или Оборотней. Буйные прячутся кто где, а Оборотни заперты в замкнутых искусственных контурах. Остались только достойные.

– Ну, не скажи, – засомневался я.

– Многие были напуганы, согласен, – кивнул Степан. – Оттого и вели себя не всегда хорошо и прилично. Но людьми остались действительно только достойные.

– Откуда такая уверенность?

– А ты думаешь, что этот наш апокалипсис случился сам по себе? Случайно? Стихийно? Вот если бы человечество вымерло от вируса или экологической катастрофы, всё было бы понятно. Вирус – он и есть вирус… Хотя даже вирус можно распространять намеренно. С глобальным потеплением тоже всё понятно. А как объяснить Три Волны? Инопланетяне? Не смеши меня – если они и есть где-то в космосе, на нас им явно плевать.

– И что ты хочешь сказать?

– Что апокалипсис был задуман и осуществлен разумной волей. Страшной и неумолимой. И все произошло не случайно. И те, кто остался, не простые люди. Достойные. – Степан тепло мне улыбнулся. – Поэтому я собираю Выживших, понимаешь? Мы не должны бродить сами по себе.

Я подумал. Спросил:

– Откуда у тебя столько детишек?

– Я – учитель начальных классов в сельской школе. Всех детей знаю. Когда грянуло, стал собирать Выживших. Мне встретились эти ребята. Поначалу мы жили в деревне, после я увез всех сюда, в самое пока что безопасное место. Мы здесь уже месяц, и я для них вроде воспитателя. Или пастыря.

– Еще Виктор Геннадьевич был, – встрял Захар.

Степан нахмурился.

– Да, наш завуч, он же историк. Тоже выжил. Но наткнулся на Буйного, тот его и…

Он не договорил, а самая взрослая из всех детей Татьяна всхлипнула. Нравился ей завуч-историк, что ли? Или родственник?

Слушая все эти рассказы, я потихоньку расслаблялся. Мелькнула параноидальная мыслишка, что меня заманивают в ловушку. Не знаю, зачем: возможно, Оборотней накормить, что в здании таятся. Или сами из меня сервелат сделают. Но позже я пришел к выводу, что вряд ли. Если взрослый Бродяга еще и способен на гадости, то детишки…

Они глядели на меня ясными глазами – кроме Толика, который, видимо, полностью погрузился в свой внутренний мир, – и я не мог поверить, что они умеют так притворяться.

– Ладно, – сделал я одолжение. – Пойдем внутрь.

***

Все же я был напряжен еще долго. Специально пошел позади всех, биту не выпускал, зыркал по сторонам, чтобы не пропустить атаки.

Но атаки не последовало. Степан со своим выводком провели меня в одноэтажное здание, которое действительно оказалось столовой и кухней. Между зданиями я приметил пикап Тойота Хилукс, красный, мощный, четырехдверный. На нем, вероятно, Степан гонял в районы за припасами.

Время было обеденное, и мы уселись за длинный стол – Степан во главе, детишки и я по сторонам. Ели рисовую кашу с консервированными овощами. Стол накрывали девочки, Степан и мальчишки просто сидели и ждали.

– Какие планы? – спросил я. – Консервы скоро закончатся. Да и без свежих овощей и фруктов цинга начинается, слышал.

– Аптечка с витаминами есть, – ответил Степан. – И вверх по реке организуем огород. Мы с Толиком и Захаром уже землю взрыхлили, там чернозем, хорошо должно расти. Семена есть, я привез. Теперь, когда ты появился, будешь помогать. Потеплеет, посеем первые культуры.

– И мясо нужно, – сказал я, ковыряя ложкой в овощах.

Таня вскинула на меня глаза с интересом. Мясца хочет…

– Нет, – отрезал Степан. – Это невозможно. И слишком сложно. Нам неоткуда взять скотину, не говоря уже о том, чтобы содержать ее.

– Я могу охотиться… – пискнула Таня. – С луком и силками… Меня деда учил…

– Нет, Таня, – внушительно, учительским голосом проговорил Степан. – Это не женское дело. Женское дело – готовить еду и помогать мужчине.

– Однако, – хмыкнул я. – Слышали бы тебя феминистки!

– Не услышат. Конец света наступил. Грядет новый порядок. Естественный. А заключается он в том, чтобы мужчины были мужчинами, а женщины – женщинами. И каждый бы занимался своим делом. Так наши предки жили тысячи лет, и все было хорошо.

– Ну ладно, – не стал я спорить. – Дальше-то что? Будем огородом заниматься, как на даче, загорать здесь, но вечно-то это продолжаться не может!

– Не может, – согласился Степан. – Но мы постараемся дотянуть до того дня, когда всё определится.

– Не понял? Какого дня?

– Та воля, что устроила Три Волны, должна иметь планы на нас. Когда мы поймем, что это за планы, тогда все и определится.

Сектант, подумал я. Прямо шалопут какой-то. Не удивлюсь, если он женится сразу на Альфие и Тане, когда те подрастут. А может, и не будет дожидаться…