– Скажите, – обращаюсь к доктору, – а в вашей клинике есть возможность сделать анализ ДНК уже сейчас. Вообще такой анализ существует?

– Дем, о чем ты говоришь вообще? – девушка даже подскакивает со своего места. – Ты в чем обвинить меня хочешь?

– Есть? – не обращая на Веру внимания, снова спрашиваю у доктора.

– Конечно, – утвердительно отвечает та. Только вот сделать его можно после десятой недели. Месяц подождать придется.

– Какой же ты урод, Дем! – восклицает бывшая, оскорбленная моим решением.

Она натягивает обратно белье, и выбегает из кабинета, громко хлопнув дверью. Отличная актриса. Этого у Веры не отнять.

Я же благодарю доктора, и тоже выхожу в коридор. У администратора уточняю нюансы забора анализа на установление отцовства.

Я верю только фактам, и не позволю другим безосновательно вертеть моей жизнью.

Вера ждет меня на крыльце. Она нервно курит.

– Брось эту дрянь! – вырываю у нее сигарету, и швыряю в урну. – Ты ребенка носишь. Возможно, моего. Охренела совсем?

– Ты считаешь меня шлюхой! Это унизительно.

– Ты только что хотела отсосать мне в машине во дворе своего дома. Ты не шлюха?

– Отвези меня домой.

У меня у самого все внутри кипит. Дикая ярость. На все. С тех пор, как женился на Поповой, все пошло по одному месту.

От желания кому-нибудь вмазать у меня зудят кулаки.

Я привык справляться с фонтаном чувств, но иногда его просто необходимо выплеснуть наружу.

До этого момента я еще сомневался, стоит ли выходить сегодня на ринг. Но сейчас понял, если не сделаю этого – может пострадать кто-то невиновный.

Весь оставшийся день провожу в офисе в поганом настроении.

Марина крутит задом с большим старанием, чем обычно. Похоже, моя новая забава Алевтина задела секретутку за живое. Но только не екает ничего. Даже сиськи ее отличные не возбуждают.

Член спит, ожидая, видимо, когда перед ним снова предстанет маленькая Аля.

Сука! Только подумал и трахаться захотелось. Ведьма мелкая!

После обеда мне сообщают о разорении еще одного моего склада.

Стараюсь сохранять спокойствие, только где там? Сучара полковник взялся за меня с двойным усердием. Видать, туго ремешки своих осведомителей утянул, что те стали рыть инфу с большей отдачей.

Неужели, не боится, что дочь его прихлопну? На что надеется? Так сильно хочет посадить меня, что мозг расплавился?

Достаю мобильный и открываю галерею. Тут только фото Али, что сняли мои ребята, пока собирали информацию по ней.

Вот она с подругой сидит в кафе, вот садится в машину, а здесь… здесь выбирает комплект белья. Довольно дорогого, судя по названию магазина.

Я приближаю фото пальцами. Хочу посмотреть, что она выбрала.

Красное кружево. Такое же вызывающее, как любит Вера.

Если честно, надеялся на что-то более нежное, а тут даже расстроился. Хотя… голой ей все равно лучше.

Яйца звенят оттого, как сильно захотелось спустить. В нее. Ни в кулак, как сделал это в доме, а прямо в тугое приветливое лоно.

Отшвыриваю телефон в сторону. Какой-то новый способ мазохизма. Но мне это воздержание только на руку. На ринге злее буду.

Я же не тренировался уже несколько дней. А все из-за них. Поповых. Свалились на меня, как снег на голову!

Может, припугнуть полковника как-то… Размышляю над этим какое-то время. Только вот все планы мести в Алю напрямую упираются. А мне с ней сильно жестить не хочется.

Сука Попов! Точно знает, что дочь не трону. Не может же он быть таким отморозком, что реально забил на нее.

Ладно. Если еще один тайник накроет, я его голыми руками придушу, и дело с концом. Раз по-другому не понимает, буду действовать радикально. Мне не впервой.

В шесть вечера паркуюсь у заброшенного здания завода. Как обычно, у черного входа.

Щелкаю брелоком сигнализации, и Гелик моргает мне на прощание.

Остальные бойцы уже разминаются.

– Палач… – Буйный растягивает мое имя с презрением.

Мы не называем настоящих имен. Конспирация. Не знаем, кто чем живет и дышит. Там, за стенами клуба – мы совсем другие люди. Здесь –мясники, что сбивают кулаки в кровь.

В основном ради денег.

Буйный. Я узнал о нем кое-что. Больная мать, прикованная к постели, что нуждается в дорогой операции. Он рвет жопу на двух работах, а на боях крушит зубы. За бабло горло перегрызет. Но я его не виню.

Только я прихожу сюда выплеснуть ярость. Дикую. Иногда болезненную, что изнутри выкручивает всего.