Горячие струи не приносят особого облегчения.

Зато я смываю грязь с коленок и локтей, обнаруживая на них ссадины, затянувшиеся коркой.

Желудок напоминает мне о том, что я давно ничего не ела.

Его конкретно скучивает голодными спазмами.

Надо поискать кухню. Интересно, сколько вообще время?

Поднимаю с пола свою перепачканную одежду. На всякий случай, расправляю ее перед собой, будто за ночь грязь могла исчезнуть, а стрелки на тонких колготках затянуться сами собой.

Ну и видок у меня был! Я даже усмехаюсь, представив это.

Мне не остается ничего, кроме как натянуть любезно предоставленную мне футболку.

Дверь, действительно, оказывается открытой, и выпускает меня в коридор.

Я осторожно выглядываю, прежде, чем выйти. Все время кажется, что вот прямо сейчас перед носом возникнет здоровенный мордоворот, и затолкает меня обратно в комнату.

Но, к счастью, ничего такого не происходит. На этаже пусто. И всем на меня абсолютно плевать.

Вот уж не думала, что обрадуюсь такому!

На первом этаже приятно пахнет яичницей с беконом. Обожаю такую. Мама часто готовит ее утром. Добавляет моцареллу, иногда грибы или овощи по настроению.

Это и любимое блюдо папы.

Вздыхаю, вспомнив про него.

Пожалуйста, папуль, поторопись!

Пышная улыбчивая женщина в кухне доброжелательно приветствует меня.

Предлагает несколько блюд на выбор, и я, конечно же, выбираю яйца.

Это напоминает о доме. Вызывает хоть какие-то теплые чувства внутри меня.

Домработница, а я так поняла, что это именно она, оказывается невозможной болтушкой. А работа прямо-таки спорится в ее пухлых руках.

Интересно, она хоть знает, на кого работает?

Мне в голову приходит шальная мысль. Макс сказал не глупить, но разве можно упустить свой шанс?

– Скажите, а у вас есть мобильный? – спрашиваю у поварихи.

– Конечно, – улыбаясь отвечает она. – У кого же сейчас его нет?! – искреннее удивление говорит о том, что женщина вряд ли знает о том, что я пленница. Похоже, никаких указаний кроме как накормить меня, ей не давали.

– А… можно мне позвонить? – как-то не очень уверенно произношу я. Не могу пока поверить в то, что удача на моей стороне.

– Конечно, детка.

Женщина достает из кармана белого фартука мобильный. Старый кнопочный телефон. Я такой даже вживую никогда не видела.

Она вытирает его о халат:

– На всякий случай, – поясняет мне повариха.

Передо мной даже выбора не стоит кому звонить. Конечно же папе.

Его номер я наизусть знаю.

В свое время, он заставил меня запомнить эту комбинацию цифр практически насильно.

И вот теперь я ему очень за это благодарна. Отец, как чувствовал, что пригодится.

Гудки кажутся слишком громкими. Буквально каждый отдается в голове гулом.

Сердце ускоряется от волнения. Неужели, я сейчас услышу знакомую речь?

– Да! – папа рявкает в трубку, когда я уже почти отчаиваюсь услышать его голос.

Он сильно взбешен. Прочитать его настроение даже по короткому слову из двух букв очень просто.

– Пап… Пап, это я… – практически шепчу в трубку, боясь заплакать.

Но вместо выражения удивления, умиления или радости, он просто начинает орать на меня. Снова.

– Аля! Ты совсем рехнулась?

Мне кажется, состояние отца сейчас нисколько не отличается от того, в котором он находился после моего возвращения домой.

Пожалуй, оно даже хуже.

Я и через невидимую сеть, разделяющую нас, чувствую с каким презрением и раздражением он отвечает мне.

– Папа, ты о чем вообще? – я тоже повышаю голос от обиды.

Домработница учтиво выходит из кухни.

– Я видел, чем ты, ДОЧЬ, – он с нажимом произносит это слово. Да что там произносит? Рвет глотку так, что у меня горло болезненным спазмом сводит от страха, – вчера занималась!

Смутно припоминаю, что Максим что-то там говорил про видео, про то, что папа с удовольствием посмотрит… И он снимал меня… У него в руках был телефон…

От ужаса у меня конечности моментально становятся ледяными. В груди что-то скручивает, и начинает тошнить так сильно, что я рефлекторно зажимах рот.

– Пап, он меня заставил, – дрожащим голосом лепечу я. Отца теперь ничем не переубедить.