Но зато рядом с креслом…на котором надо раздвигать ноги…

Сложив руки за спиной стоит Арес.

Глава 69

– Заходите, Маргарита, - вежливо пригласили меня. – Я Лариса.

С места не двинулась. Уставилась на Ареса.

Мы всю неделю не общались. В воскресенье утром братья были здесь, но когда я понесла Тиму кофе в постель с расчетом выплеснуть ему на голову – кровать была застелена.

Он не дождался, уехал.

Эти трое что-то задумали.

И целую неделю никого не было.

Их невыносимая Гела не приезжала, и это счастье. Но ведь и Северские меня тут бросили. А я каждый день ждала встречи, прикидывала, что скажу каждому из них, какими словами обзову.

Репетировала, когда спать ложилась.

И вот он стоит в кабинете, старший мерзавец. Невозмутимый, расслабленный, смотрит прямо на меня.

– Рита, заходите, - поторопила меня врач.

– А этот тут зачем? – ткнула пальцем.

Лариса с удивлением оглянулась на Ареса. Тот усмехнулся.

– Я ассистент.

– Я отказываюсь.

Он сменил позу. Расправил плечи, из-за чего стал еще внушительнее. Сделал шаг навстречу.

– В кабинет зашла, живо, - приказал сухо.

Это война взглядов, в которой я щепка – и меня закрутило в водоворот.

– Значит, смотреть будешь? Пожалуйста, – согласилась со злостью. И здесь же, на пороге, нырнула руками под платье. Подцепила пальцами трусики, стянула их, глаз не отрывая от его вытянувшегося лица.

Скомкала трусики и двинулась навстречу, швырнула их в него.

– На, забирай.

Арес рассеянно пощупал ткань.

– А почему мокрые?

Проигнорировала.

Забралась на кресло.

И приступ злости прошел, меня накрыло смущением.

Как же это…

Стыдно, унизительно.

Прижала платье к бедрам и зыркнула на Ларису, которая натянула перчатки, молча, словно это нормально, когда на приеме тусуется посторонний мужик.

– Пеленочку сначала постелите, - сказала мне и кивнула на стопочку чистых пеленок.

Арес сам взял одну, расправил.

– Слезь на секунду, солнышко, - попросил меня.

Солнышко.

Внутри кипит возмущение.

– Выйди отсюда, - потребовала.

Он переглянулся с Ларисой. Посмотрел на меня.

– Рита, - наклонился к моему лицу.

Я уже и забыла, каково это, вот так близко, за эту чокнутую неделю ощущения в памяти померкли, и гипнотический взгляд карих глаз я вспоминала только ночью, когда представляла, как выберусь отсюда и мы, спустя месяцы, встретимся где-нибудь в театре, меня будет держать под руку качок, мастер спорта…

Который Северских поставит на место.

Дура я, конечно.

И мечты дурные, в его красивое лицо смотрю.

И никакой супер-качок не сравнится с этим подонком.

– Трусики почему мокрые? – шепотом спросил Арес. И показал мне тряпочку, зажатую в кулаке.

– Потому, что нет у меня сменного белья, - выдернула у него трусики. – И, вообще, никаких вещей. Бросили в своем логове. Горничные издеваются. Управляющая с кислой мордой по пятам ходит. Учителя придираются. Охрана угрожает, - выложила ему всё, что накопилось. – Сколько мне еще расплачиваться за эту проклятую лодку? Я тебе другую куплю. Катер. Яхту. Я хочу домой.

– Маленькая, - он присел на корточки рядом с моим креслом. Закивал. Негромким, участливым голосом заверил. – Я разберусь. Не психуй.

– Я не психую, - растерялась. Готова была обороняться, воевать, но разве можно кричать, когда в ответ разговаривают ласково и смотрят с теплотой. – Хватит меня забалтывать.

– И не собирался. Я же сказал – услышал тебя. Виноват. Но сейчас надо осмотр пройти, врач ждет. Поднимись, я постелю.

Общается со мной, как с глупенькой.

И все мои жалобы мимо ушей пропустил.

Не станет от меня жалеть, они готовятся к аукциону.

– Я не буду при тебе, - отказалась.

Арес вздохнул. Выпрямился. На колени мне положил пеленку.

– Ты тянешь время, Рита, - сказал он. Шагнул к столу и уселся на стул, спиной ко мне. – Я просто поприсутствую. Смотреть не собираюсь, - он помолчал. И добавил. – Было бы на что.

Громко хмыкнула.

Вот опять.

Напоминают мне, что я их недостойна.

Слезла с кресла, бросила пеленку и забралась обратно.