Он помолчал.

Промокнул мокрой ваткой наливающийся синяк. И с недовольством мне высказал.

– Откуда я знал, что это твой брат? Твою ж за ногу. Я что, всех родственников твоих должен в лицо знать? Он и не представился. Назвал бы фамилию - и я отвалил. А так, Тим, - он поднял на меня взгляд, - смотрю, какой-то чувак. Ну чисто Аль Капоне. Дверь в туалете вынес, девчонку зажал. Я думал, он обдолбанный. Еще и заикается. На психопата он похож, ясно?

Пусть радуется, что Сева этого не слышит.

Заикается брат из-за детской травмы, и раньше этого стеснялся. И очень удивился, когда понял, что девушек очаровывает эта его речь, протяжная и нерешительная.

– Выходы закрывай, - повторил.
– Нам девчонка нужна.

Охранник скривился. Но отложил ватку и послушно взял рацию.

Я вышел в коридор, оттуда в зал.

Столкнулся с братом.

– Она была в соседней от нас кабинке, - Севастиан держит в руках старую куртку. Встряхнул ее перед моим лицом.
– Вот это ее.

– Ясно, - отобрал куртку.
– Езжай к Аресу и разбирайтесь с замом Стрелецкого. А я закончу тут.

– Нет.

– Что значит "нет"?

Вокруг нас танцуют. Две девицы совсем рядом, с коктейлями в руках, виляют бедрами и задевают нас, привлекая внимание.

– Потому что нет, Тим, - Сева с раздражением отодвинулся. Перекрикивая музыку, заявил.
– Я пока не найду ее - не уйду.

– Нам не она нужна, отец ее, - напомнил.
– Может, у Ареса уже есть новости. Езжай.

– Езжай сам, - брат отмахнулся от меня и двинулся по залу.

– Севастиан, - нагнал его.

– Отвали.

Под нос себе хмыкнул.

То, что происходит - оно перестало мне нравиться.

Рита Стрелецкая.

Суток не прошло, как она угнала лодку и удрала. А это имя уже так прочно в мыслях засело, знание, что она где-то здесь, и я ее вот-вот схвачу - оно мешает соображать здраво. Эмоции брать вверх над разумом не должны.

А я сейчас сгусток нервов.

Чтоб ее.

В памяти упорно всплывает прошедший день. Деревенские домики, я побывал в каждом. Местные алкаши у магазинчика, что расселись на поваленном дереве, застеленном старым одеялом и пили водку.

А после наш поселок, мусорные баки.

И как мы втроем рядышком курим, пока охрана матерится и роется в мусоре.

Тогда мне было почти смешно.

– Одежку-то надо вернуть?
– спросила Жанна Степановна, мусоля свой фартук.
– Я дочке позвоню, и она живо прибежит с сумкой.

– Звоните, - бросил ей Арес и выпустил дым уголком рта. Посмотрел на нас с Севастианом. И усмехнулся.
– Хорошая погода.

Да, неплохая.

Люблю осень, и октябрь особенно, когда листья уже почти облетели, а снег еще не выпал. У нас тут живописные места, Черное озеро - пейзажи серые, мрачноватые, вокруг всегда тихо и жизнь неспешна, завораживает, как в скандинавском кино.

А еще мы семьей давно вот так нигде не гуляли, пусть даже и возле мусорных баков.

Спасибо этой горной козе - новенькой горничной.

– Что-то нашел, - Леха выбросил из бака на асфальт разноцветные тетрадки.

Студентка.

За ними полетели пара фотографий в серебряных рамках.

Севастиан поднял фото, я взял тетради. Листнул конспекты, написанные аккуратным девичьим почерком и глянул на шапку обложки.

Риторика. Первый курс. Стрелецкая Маргарита.

Машинально глянул на другую тетрадь.

Логика. Тот же первый курс. И опять Стрелецкая.

Поднял глаза на братьев.

Оба склонились над рамкой и молча пялятся на фотку. Столбик пепла с сигареты рухнул Аресу на пиджак, он даже не отвлекся, не оторвался.

– Что там?
– выдернул у них фотографию, понимая уже, что увижу.

Постановочное семейное фото с какого-то праздника. Камин и языки пламени, белый пушистый ковер на полу. И семья из трех человек - отец держит за плечи жену и дочь, все счастливо улыбаются в кадр.