— Себастьян! — я осторожно трясу его за здоровое плечо, чтобы не усугубить травму.

Он даже не шевелится. Мой бешеный пульс грохочет в ушах синхронно с наихудшими сценариями, которые прокручиваются у меня в голове.

Что, если он умирает?

Что, если он никогда не проснется?

— Себастьян… — эхом разносится вокруг нас мой хриплый голос, когда я осторожно ладоню его щеку и поворачиваю ее к себе. Его волосы падают со лба, и я вижу его неземно красивое лицо. То самое лицо, которое стало постоянным в моих снах.

Его кожа бледная, что делает его черты менее резкими, а губы потрескавшимися и синеватыми.

Это не может быть хорошо.

Я медленно переворачиваю его, и тогда я впервые вижу рану в верхней части его плеча.

Пуля пробила его куртку Black Devils, оставив глубокую рану на коже. Кровь пропитывает белый рукав, окрашивания его в красный цвет, а черные полосы выглядят темно-коричневыми.

Часть крови свернулась, но есть отверстие, из которого кровь продолжает сочиться в медленном, смертельном темпе.

Дерьмо. Дерьмо!

Если он долго истекал кровью, это быстро приведет к летальному исходу.

— Себастьян… — я нежно похлопываю его по щекам. — Открой свои глаза. Ты должен проснуться… пожалуйста…

Наконец он шевелится, но не отвечает.

Влага собирается в моих веках, но я не выпускаю слезы. Резко втянув воздух, я вдыхаю зловоние крови и влажность в этом месте, но есть еще намек на бергамот и амбру.

О, Себастьян.

Используя его присутствие как якорь, я хватаю его за здоровую руку и толкаю на спину.

Он стонет, и я останавливаюсь, прежде чем отпустить его. Мне нужно остановить кровотечение, иначе он истечет кровью.

Мой взгляд блуждает в поисках чего-нибудь полезного, и когда я ничего не нахожу, я стягиваю футболку через голову и прижимаю ее к его ране.

Низкий гортанный звук вырывается из его горла, а губы кривятся от боли. Пот собирается между его густыми бровями и на виске.

Я прикусываю губу и продолжаю.

Холодный воздух просачивается сквозь меня, вызывая мурашки по коже, но я игнорирую это, увеличивая давление.

— Себастьян… пожалуйста… пожалуйста, открой глаза.

Проклятье.

Ему точно нужна медицинская помощь, а не футболка и какое-то давление. Что, если эта рана убьет его? Что, если я… потеряю его?

Я качаю головой при этой мысли и держу материал одной рукой, а другой роюсь в кармане шорт. Конечно же, моего телефона там нет. Я обыскиваю штаны Себастьяна, но его тоже нет.

Это не должно быть сюрпризом, поскольку тот, кто привел нас сюда, не позволил бы нам оставить наши телефоны.

Я снова сосредотачиваюсь на рубашке. Она частично промокла, но кровотечение, похоже, прекратилось.

У меня вырывается вздох облегчения.

Но даже я понимаю, что все это временно. Ему нужна помощь, и она нужна ему сейчас.

Он хмыкает, и его веки двигаются, прежде чем они медленно открываются. Я никогда не была так счастлива видеть его тропические светло-зеленые глаза, как сейчас.

Они немного расфокусированы, приглушены, как будто его здесь нет.

Но он есть. Он никуда не делся. Он со мной.

— Себастьян! Ты меня слышишь?

Он смотрит на меня снизу вверх, медленно, неторопливо, как будто видит меня впервые.

Я могу точно определить момент, когда он узнает меня. Его зрачки расширяются, а черты лица вспыхивают огнем.

— Нао? — хрипит он, его голос хриплый и скрипучий, как будто это действие отнимает у него всю энергию.

Я чуть не срываюсь от нахлынувшего облегчения, когда выпаливаю: — Да, это я.

— Что случилось? — он пытается сесть и со стоном падает на спину.

Я держу нежную, но твердую руку на его груди, чтобы он оставался на месте. — Не двигайся. В тебя стреляли, и кровотечение едва остановилось.

— Черт, — ворчит он, рокот его голоса глубже, чем обычно.

Все по-другому. Его лицо. Его слабость. Все это проклятое место.

Себастьян смотрит на свою рану, которую я прикрываю футболкой, затем снова на меня. Его пытливый взгляд изучает меня сверху донизу, как будто он заново изучает мое тело, и вскоре он становится безумным. — Ты в порядке? Ты где-нибудь ранена?