— Ты должна дать мне что-нибудь взамен.

— Что-то вроде… чего? — мой голос звучит испуганно даже для моих собственных ушей.

— Сначала согласись.

— Нет, пока я не узнаю подвох.

— Твоя потеря, — он отпускает меня и отступает назад.

Порыв холодного воздуха касается моей кожи, и мне требуется вся моя воля, чтобы оставаться на месте и не искать какого-то трения.

— Дверь прямо за вами, миссис Мори.

Я хочу вернуться на несколько секунд назад и запихнуть это имя обратно ему в глотку, чтобы он не смог произнести его снова.

Или, может быть, я могла бы вернуться на семь лет назад и предотвратить весь разразившийся ад.

Или, может быть, если бы я не родилась дочерью Абэ Хитори, я бы вообще не стояла здесь.

Но все эти варианты невозможны, поэтому все, что я могу сделать, это сосредоточиться на настоящем моменте.

Мои плечи расправляются. — Чего ты хочешь?

— Ты не готова к тому, чего я хочу.

— Скажи мне, и я приму решение.

— Дай мне свой новый номер телефона.

— Зачем?

— Я пришлю тебе сообщение о местоположении. Если ты готова узнать, чего я действительно хочу, будь там. Если это не так, я пойду дальше.

* * *

Я все еще дрожу после встречи с Себастьяном.

Стало так плохо, что мне пришлось провести несколько минут в ванной, чтобы протрезветь и взять себя в руки.

Затем я поехала в дом моего отца, который расположен в хорошо охраняемом районе Бруклина. К счастью, это достаточно далеко от нашего дома, и я не чувствую, что Акира дышит мне в затылок.

Я ясно дала понять Акире, что не буду передвигаться, когда его люди следуют за мной, и он, к моему удивлению, подчинился. Я думала, мне придется сражаться насмерть, чтобы он убрал телохранителей.

Но опять же, он практичный человек и не прочь проиграть одну или две битвы, чтобы выиграть войну.

Однако безопасность в доме моего отца находится на другом уровне. Его охрана тщательно обыскивает мою машину, прежде чем меня пропускают через ворота.

Но мне не нужно подъезжать к дому. Единственный человек, ради которого я здесь, не проводит много времени в помещении.

Припарковав машину возле сада на заднем дворе, я снимаю каблуки и оставляю их рядом с машиной, затем босиком выхожу на траву.

Ощущение холода успокаивает мою горячую, ноющую кожу. Так было с тех пор, как Себастьян прикоснулся ко мне и заговорил у моего уха, пробуждая воспоминания, которые он, черт возьми, не должен был пробуждать.

И что это за, будь рядом, если хочешь узнать, чего я хочу?

Неужели он действительно думает, что я заведу роман или что-то в этом роде?

Хотя я уже собиралась это сделать, когда он прижал меня за горло к двери.

Мои мысли разбегаются, когда шорох движения привлекает мое внимание.

Миниатюрная девушка, одетая в снаряжение для кендо, держит в руках бамбуковый меч и тренируется, ударяя по дереву.

Ее резкие, точные движения и прямая осанка являются частью дисциплины, которую она поддерживает уже более десяти лет.

Моей младшей сестре, может быть, всего двадцать один год, но у нее аура тысячелетнего мудрого монаха.

— Мио, — мягко зову я.

Она оборачивается, высоко подняв меч, и ее темные глаза сверкают из-под шлема. — Онэ-чан!

Сестренка.

Я никогда не думала, что мне понравится, когда меня так называют, пока Мио не произнесла это застенчиво в первый раз.

«Могу я называть тебя Онэ-чан?» — спросила она тихим голосом, прячась за Каем и этим ублюдком Реном. Тогда она заплела волосы в косу и надела милое бело-розовое платье с балетками в тон. Румянец покрыл ее щеки, когда она долго смотрела на меня.

Я не думаю, что когда-либо влюблялась в кого-то так быстро, как тогда.

Мио была просто еще одной невинной душой, попавшей в ловушку посреди кровавого безумия.

Она ускоряет шаги ко мне и останавливается в нескольких шагах от меня. — Я вспотела.

— Иди сюда, — я притягиваю ее в объятия, и она хихикает, утыкаясь шлемом мне в грудь.

Мы не были такими чуствительными, когда впервые встретились. Мио была воспитана в строгом традиционалистском духе и обычно против любых прикосновений. Что-то вроде Акиры, которому нравится физический контакт только тогда, когда он инициирует его и на своих условиях.

Но мы с сестрой стали достаточно близки, чтобы обниматься всякий раз, когда видим друг друга.