Шрифт:
Но я это делаю.
Независимо от того, как высоко я парю, я всегда в конце концов падаю вниз.
Я медленно открываю глаза, и чары рассеиваются. Запах секса витает в воздухе, но единственное, что меня касается, это мои собственные пальцы.
Я совсем одна.
Слеза скатывается по моей щеке и попадает в рот.
Неважно, сколько раз повторяется эта сцена, все равно болит, как свежая рана.
Я думаю, так будет всегда.
Но сегодня боль стала сильнее, глубже, как будто кто-то вонзил в эту рану нож.
Потому что, когда я снова увидела его, я не могла не думать о том, где бы мы сейчас были, если бы не было тех черных дней.
Если бы его не подстрелили и нас не схватили.
Если бы я не сунула свой нос туда, где ему не место.
Но бесполезно думать об этом, не так ли?
Не тогда, когда наша история уже написана.
Я вытираю щеку тыльной стороной ладони и встаю. Мне нужно надеть свою стальную броню, чтобы встретить наших гостей.
Например, мою гребаную семью.
Глава 19
НАОМИ
После того, как я переодеваюсь в брючный костюм и распускаю волосы, чтобы они спадали на плечи, я направляюсь в холл.
Акира уже ждет у входа в мое крыло.
На нем юката и мужское кимоно, поверх которого по обе стороны груди вышит герб его семьи. Этот тип высококачественной традиционной одежды стоит небольшое состояние, но в такой одежде ему удобнее в помещении. Я думаю, это как-то связано с тем, как он вырос в Киото.
Еще одна вещь, о которой он лгал мне в письмах. Акира не из Токио.
— Готова? — он протягивает мне руку.
Я беру её. — Они что, уже здесь?
— Да, они ждут. Хорошо держать их в напряжении, ты так не думаешь?
— Ты единственный, кто считает, что держать лидера якудза в напряжении — это хорошо.
— Не единственный, поскольку ты здесь, рядом со мной, моя дорогая жена.
Я усмехаюсь, и он улыбается, когда мы идем в столовую. Она оформлена в старинном стиле, где все сидят на полу, а перед ними стоит небольшой столик, полный премиальных гарниров.
Конечно же, наши гости уже сидят и ждут.
Кай, Рен и мой отец.
Тот самый отец, в поисках которого я провела свое глупое детство и подростковые годы, мечтая найти.
Тот самый отец, из-за которого у меня было бесчисленное количество ссор с мамой.
Абэ Хитори.
Он же лидер нью-йоркского отделения якудзы и человек даже более опасный, чем мама когда-либо предупреждала.
Человек, который может разорвать единственную нить, удерживающую меня в живых, на кровавые куски.
— Извините, что заставили вас ждать, — говорит Акира по-японски, когда мы кланяемся в знак приветствия и садимся напротив них.
Мы с Акирой говорим только по-японски, когда находимся рядом друг с другом.
— Все в порядке. Мы не долго ждали. Отец наливает себе выпить и смотрит на меня поверх края бокала.
Он невысокого роста, но у него пронзительный взгляд, призванный поставить на колени тех, кто выступает против него. Мой отец — воплощение харизматичного человека, который знает, чего он хочет и как этого добиться.
Даже если для этого придется разрушить собственную семью.
— Могу я сделать комплимент вашему внешнему виду, миссис Мори? — спокойное внимание Кая обращено на меня, и мне жаль, что я не могу бросить стакан ему в лицо.
Этот человек не только заместитель / доверенное лицо / стратег отца, но и тот, кто метафорически выкрутил мне руку.
Он действует тихо и не привлекая особого внимания ни к себе, ни к своему любимому боссу.
Однако у нас с Каем общее темное прошлое, и это одна из причин, по которой я думала что он мне знаком.
— Нет, нельзя, — говорю я застенчиво, затем делаю глоток.
Рен усмехается, беззвучно смеясь, и хотя я ненавижу всех в организации моего отца, Рен может быть тем, кто находится на вершине пирамиды.
Он хитер и надевает разные маски в течение дня. Иногда он пытается вести себя дружелюбно всякий раз, когда мы встречаемся, называя то, что он сделал, «работой», но я никогда не прощу ему того, что случилось семь лет назад.
При звуке его насмешек, которые мой муж считает ребяческими и безвкусными, он смотрит на Рена. Вместо того, чтобы просто опустить голову, как Акира ожидает от людей, молодой человек свирепо смотрит в ответ. Это пристальный взгляд, как будто ему не нравится, что Акира говорит ему, когда смеяться, а когда нет.