— Нао.

Она сосредоточена на моем торсе, моей руке, моем плече. Где угодно, только не на моем лице.

— Детка, посмотри на меня.

Она наконец поднимает глаза, и они наполняются слезами. Они размывают темный цвет ее радужки, а затем каскадом стекают по розовым щекам.

Я протягиваю руку и вытираю их большим пальцем, моя ладонь задерживается на припухлости ее щеки. — Почему ты плачешь?

— Потому что ты в порядке. Потому что все наконец-то закончилось.

— Кай сказал мне. Я не могу поверить, что ты ездила к моим бабушке и дедушке и сделала все это между делом. Ты такая сильная, такая чертовски красивая.

— Было страшно, но я бы сделала это снова и снова для тебя, Себастьян. Я бы пошла в ад, если бы это означало, что я буду с тобой.

— Хорошо, потому что у меня там есть особое место.

Она улыбается сквозь слезы, и это самая красивая гребаная улыбка, которую я когда-либо видел на ней.

— Я свободна, — шепчет она, как будто не веря своим словам. — Я свободна от Акиры. Я свободна, что бы быть с тобой…Я имею в виду, если ты…хочешь этого.

— Конечно, я, черт возьми, хочу. Мне нужно было быть с тобой целую жизнь назад.

Ее ладонь касается моей щеки, вихрь эмоций затмевает ее взгляд. — Семь лет, Себастьян.

— Семь гребаных лет.

— Обещай мне, что мы больше никогда не расстанемся.

— О, я обещаю преследовать тебя до конца света, детка.

— Да?

— Да, черт возьми. Кроме того, ты сдержишь обещание, которое дала семь лет назад в этом же самом месте.

У нее перехватывает дыхание. — Какое… обещание?

— Ты выйдешь за меня замуж. На этот раз по-настоящему.

Она прикусывает нижнюю губу, глядя на меня из-под ресниц. — Ты все еще хочешь жениться на мне?

— Я, блядь, никогда и не переставал. Ты единственная женщина, которую я когда-либо хотел видеть своей женой, и это никогда не изменится, даже когда у тебя был ублюдочный муж до меня.

— Акира никогда не имел значения.

— И не должен был. К черту этого парня.

— К черту весь этот брак. Если бы это зависело от меня, ты был бы моим единственным мужем.

— Что ж, теперь все зависит от тебя.

— О, Себастьян. Конечно, я выйду за тебя замуж.

— Хорошо. Потому что это был не вопрос, — а п

отом я целую ее — жестоко, дико, как животное, которым я на самом деле и являюсь.

И Наоми целует меня в ответ, как добыча, которой она и является.

НАОМИ

Шесть месяцев спустя

Сегодня тот день, о котором я мечтала годами.

День, который как я думала, никогда не станет реальностью.

День моей свадьбы с Себастьяном.

Мне кажется, что я иду по воздуху, дотягиваюсь до звезд и прикасаюсь к ним. Это похоже на левитацию моего собственного тела, хотя мои ноги стоят на земле, и я направляюсь к проходу.

Это уже второй раз, когда я делаю это, но я даже не помню первый. Все воспоминания, которые у меня остались о том дне — это слезы и расплывчатые образы того, как я метафорически хоронила себя.

То брак ничем.

Этот — все.

Мои пальцы сжимаются вокруг роз, которые я держу в руке, я вдыхаю их аромат и позволяю всей обстановке проникнуть внутрь.

Мы решили пожениться в саду за моим старым домом. Это место, где мы жили последние пару месяцев и будем жить дальше. Только мы вдвоем.

Мы сотрем плохие воспоминания, которые остались здесь, и заменим их новыми, счастливыми.

Себастьян и я начнем новую страницу в нашей жизни.

Здесь присутствуют только наши самые близкие родственники и друзья. А это значит, что моего отца здесь нет.

Теперь мы отдалились друг от друга, и если бы не Мио, я бы никогда его больше не увидела. Он все еще в союзе с Акирой, и это все, что для него имеет значение.

Мой бывший муж остался в Японии после того, как мы оформили развод, и он дал мне свободу.

Рен пошел с ним, или, точнее, Акира пригрозил ему, что он либо пойдет с ним, либо потеряет голову от рук Отца. С другой стороны, мой отец, который теперь считает, что Акира замышляет против него заговор из-за той бухгалтерской книги, хотел, чтобы Рен следил за моим бывшим мужем. Так что они оба используют охрану. Иногда мне его жаль, но это не значит, что он не может сам о себе позаботиться.

Единственные присутствующие члены моей семьи — это Мио и Кай. Заместитель моего отца настаивал на том, чтобы быть частью моей жизни, даже если это происходит из тени.