А что если допустить, что я попал НЕ в свое прошлое, а в некий параллельный мир? Как две капли похожий, но пошедший своим, другим путем? Тогда тут может быть всё что угодно. Может быть тут у них это убийство иранского генерала все-таки привело к ядерной войне, и все люди, которых я видел, умерли от жесткой радиации… (Надо признать, что тут холодок пробежался по моей спине, несмотря на тепло от близкой печи. Это же значит, что и я облучен и, с минуты на минуту меня начнет корчить от боли, и волосы начнут вылезать клочьями… Брр… Нафиг-нафиг!). Или, может быт, ь тут нашествие инопланетян, или зомби-Апокалипсис? Нет? Про зомбей-то я конечно загнул. Вон трупы тихо-мирно лежат и вставать не собираются. Вроде бы… пока холодно… А потом… Нет!!! А может быть что коронавирус тут был куда губительней, чем в нашем варианте истории и выживших вообще нет… Ну, кроме меня… Хотя… (тут меня ещё раз продрало морозом по коже)… А что если и я не выжил? Ну в смысле не я, а этот Альберт? Он умер, но не до конца. И мое сознание отчего-то успело занять пустую оболочку, которую покинула его душа? Потому-то я ничего и не помню из его прошлой жизни, как это обычно описывают в книгах. Просто нечего помнить. Альберт умер… А что если и я сейчас "труп"? Только ходячий. Да ну — бред же? Мертвые ничего не чувствуют. А мне мокро, холодно и жрать охота. Нет, надо завязывать с гипотезами, пока до полного маразма не додумался. Но, блин, что-то же тут произошло?

Блин "клинский" — по всему выходит что нужно идти в город. Там хоть какая-то определенность должна наступить. Жрать-то конечно охота, но это пока терпит. В феврале световой день короток, надо успеть пока ещё светло дойти до города и всё выяснить. И, если все совсем плохо либо там найти ночлег, либо же вернуться сюда. Значит решено. Иду! Так, пуховик что на мне — ещё мокрый, да и избыточен он сейчас. Не так уж и холодно. Тут скорее осеннюю куртку-дождевик надо. Или плащ. И валенки тоже не оденешь. Придется все же влезать в кроссовки. Кроссовки понятно. А вот где мне дождевик брать? Хотя… В домике я вроде видел, что-то подобное. Старый прорезиненный плащ с капюшоном… И оружие. Почему-то нестерпимо захотелось иметь хоть какое-то оружие в руках. Это давало хоть какую-то уверенность в готовности к предстоящим испытаниям. Но какое оружие я тут могу придумать? Ну ладно, в левый рукав под резинку засунем обычный кухонный нож. И, пропоров дно внутреннего кармана старого плаща, получаем петлю, в которую можно вставить хотя бы вот этот самый "говно-топор".

"Снарядившись" подобным образом я внезапно и успокоился. Нет, я по прежнему ничего не знал и не понимал. Но я обрел уверенность в собственных силах. Неясно что готовит мне судьба, но я готов принять ее вызов. Возможно эта вера в себя и безосновательна, и я переоцениваю свои, теперь уже подростковые силы, но мне в любом случае стало легче. Перед выходом я снова глянул время на телефоне матери. 10:23. Ну что ж: у меня есть время до пяти-шести часов вечера. Или во сколько там темнеет в феврале? Так что я пошел…

До дома стариков, ещё утром казавшемся так далеко, зашел махом. Как все-таки влияет на ощущение расстояний знакомо тебе окружающее пространство или нет. Проходя мимо мазнул взглядом по их домику и припаркованной семёрке, но заходить внутрь уже не стал. Незачем. На мост подниматься также не стал. Пошел по дороге. Она вывела к выходу из СНТ. Практически под самым мостом. У железки. На въезде в садоводство приметил маленький магазинчик — вагончик, с незамысловатым названием — "Дачный". Ну а какой же ещё-то? Подошел, подергал дверь. Закрыто. Ну, в принципе, этого следовало ожидать. Кто ж мне тут "дери нараспашку " держать будт? Все и закрыто. Пошел дальше. Дорога проходила под мостом рядом с железкой. И дальше также шла рядышком. Справа железка, а слева — небольшой перелесок. Ну как перелесок… Мелколесье. Березки и сосенки и все молодые, от трех до пяти метров высотой всего. Видал я такие мелколесья. В советское время наверняка было поле. Сеяли что-нибудь полезное. Ячмень или, даже, горох… Но после развала СССР, поле забросили, вот оно и зарастает потихоньку. Пройдет полвека и настоящий лес будет.

Ширина у этого поля оказалась где-то около километра. И вот я вышел из него. За ним раскинулся тот самый поселок особняков, что я видел с моста. Табличка на въезде сообщала, что он называется Левашово. Кстати, у въезда в него тоже был ещё один магазинчик. "Мини-маркет Свой" — гласила вывеска. Подошел и к нему. Толкнул дверь. Оп-па… А тут-то не заперто! Зашел в зальчик. Пусто. Не в том смысле, что полки пустые. Нет, людей нет. Хотя… Перегнувшись, через витрину я увидел прямо на полу следы гулянки… И два трупа. Молодая девчонка в синенькой форменной жилетке и парень лет тридцати. На импровизированном столике, сделанном из пары сдвинутых вместе табуретов стояла полупустая полторашка пива. Еще с десяток пустых валялись на полу тут же, и немудрящая закуска, видимо взятая с ближних прилавков. Парень лежал в накинутом на плечи пуховике, но без штанов. Впрочем у девчонки ниже пояса тоже ничего не было одето. Такое ощущение, что продавщица этого магазинчика на пару со своим парнем, а может и вовсе даже незнакомцем, отрывались напоследок. Как там говорится? "Пир во время чумы?" Словно им сказали, что они живут последние сутки и они отожгли… На полную. До конца.

Из магазина вышел с тяжестью на сердце. Реально — душераздирающее зрелище. Давит на психику. Неужели я единственный остался в живых? Ох, не хотелось бы. Не-не, лестно конечно ощущать себя единственным Наследником всего Человечества. И прожить жизнь на его обломках не составит никакого труда. Об этом частенько мечтают инфантильные глупцы. Вот только плата… Пытка одиночеством… Это — тяжело. Я сам по натуре мизантроп и интроверт, и одиночество мне, в принципе нравится… Но до определенного порога. Добровольное, когда сам его себе придумал и организовал. И всегда можешь вернутся к людям. Легко наслаждаться таким одиночеством — когда можешь в любой момент его нарушить. А если оно длится год? Два? Десятилетия? И, без малейшей надежды с кем-то заговорить? Крыша поедет даже у самого нелюдимого человека.

Впрочем, живые здесь точно есть. Выйдя из магазина и направившись в сторону видневшихся километрах в двух-трех высоток, я увидел дым, идущий из трубы одного из особняков в Левашово. Причем именно что из трубы. Это не пожар, а просто-напросто кто-то топит печь. Греется, готовит еду — но не горит. Есть, есть живые! От сердца отлегло. Первой мыслю было пойти именно к этому особняку. Но он располагался не с краю, а где-то в глубине поселка, а я уже наметил себе Главную Цель на сегодня. Город! В городе должна появиться хоть какая-то определенность. Это я повторил и повторял про себя несколько раз, как мантру, как молитву… От отчаяния, чтоб хоть что-то было определенным. Как-то так… Ну а если уж и в городе не встречу никого живого… Хотя это маловероятно, вон сколько многоквартирных домов-то. Сотни домов, тысячи, десятки тысяч жителей… Не могут же они все погибнуть, так? Вон же — есть выжившие в поселке. Так вот, если в городе вообще никого не встречу, то на обратной дороге обязательно сюда и зайду. Ведь зайду же? И кивнул сам себе. Успокоив себя этим рассуждением, я снова зашлепал по мокрому асфальту в сторону высоток.

Сколько нужно времени чтоб пройти три километра по хорошей дороге? Минут сорок? Для меня эти сорок минут растянулись в несколько часов. Они длились и длились… Было несколько дико идти по центру абсолютно пустой автодороги. Так и хотелось сместиться к обочине. Ну а вдруг машина навстречу? Но машин не было. Вообще никого не было. Лишь город медленно, очень медленно надвигался на меня.

До домов оставалось уже совсем чуть-чуть, от силы метров двести, когда из города мне навстречу на дорогу по которой я шел вышли выжившие. Дети. Ещё меньше меня. Мальчик и девочка. Мальчишке — лет одиннадцать-двенадцать. Девочке и вовсе не больше восьми. Перед собой они толкали тележку из супермаркета, доверху набитую чем-то… Ну, скорее всего, товаром из этого самого супермаркета. Они меня тоже увидели. Но не испугались, не удивились, хотя явно несколько напряглись. Они на несколько секунд остановились, явно перекинулись между собой парой фраз и, все-таки, продолжили движение. Мне навстречу. Ну а я шел к ним. Напряжение все росло. Внутри меня словно сжималась тугая пружина. Сейчас все разъяснится! Так мы и шли, разглядывая друг друга и постепенно сближаясь, пока между нами не осталось метром пять. Я остановился и сказал: