Слуги удивились, чего это он вдруг решился выйти на улицу. Нацуо уже давно не гулял, не приводил в порядок машину, хотя раньше любил это делать. И пока не заметила мать, он, расправив полы плаща, выбежал прямо под разносимый ветром дождь.

Просто так, без особых причин, его тянуло в шумный мир людей.

Яркая привокзальная торговая улица пролегала у подножия холма, в тёмном квартале особняков. Вдалеке у станции краснели многочисленные телефонные будки, омытые ливнем. Здешняя сутолока подтверждала, что обмен информацией всегда процветает. Душа Нацуо отвергала телефоны. И как связь с этим миром, и как связь с другим.

У выхода, через который в часы пик выливались толпы людей, стояло несколько человек. Мужчина в охотничьей кепке за разговором обеими руками с силой отжимал воду из сложенного зонта. Его спутница глазела по сторонам.

Белые резиновые женские полусапожки, модные в этом сезоне. Разноцветные женские плащи и зонтики.

Нацуо купил билет. У кассы запнулся. Чуть не назвал станцию Юракутё «духовным миром». На пальцах осталось ощущение только что пробитых в прочной бумаге билета дырочек. Он прошёл через контроль, и острый край билета, срезанный щипцами контролёра, глубоко впивался в подушечки пальцев и причинял боль. Пробудившуюся постоянную боль.

«Эта лёгкая постоянная боль в кончиках пальцев и есть ощущение реального мира», — думал Нацуо в поезде, следовавшем в центр города.

Вагон был полон, но не набит битком. Такие разные люди: недоверчивый мужчина средних лет, женщина, чей нос под очками в красной оправе навевал мысли о расплавленном воске. Человеческие лица, которых он давно не видел, вызывали у Нацуо странные чувства. Усталое лицо пожилого мужчины, домашнее лицо хорошенькой девочки, со вкусом накрашенной. Среди них — чистые лица с присущим чистоте каким-то гнилостным запахом. В пустых багажных сетках пассажиры один за другим забывали свои души — наверное, так и сошли с поезда.

Нацуо казалось, что он воочию видит на каждой станции горы забытых душ. Они так и не попадут к служащему, который занимается потерянными вещами. Сейчас за окном мелькали предметы, на первый взгляд прекрасные. Однако они такими не были. В мокрой мостовой отражался красный цвет задних фар автомобилей.

На станции Юракутё его вынесло в центр толпы. Тёплый ветер продувал платформу. Подростки с вихляющей походкой, мужчина с большим свёртком, запакованным в платок фуросики. Женщина с объёмной красной сумкой через плечо шла под руку с юношей в берете: когда они ныряли в толпу, кожа сумки, пакеты из плотной бумаги, шёлк плащей, сталкиваясь, порождали музыку человеческих соприкосновений. В мокром от дождя ветре слабые звуки наслаивались друг на друга, раздваивались, усиливались, волнами гуляли по людскому мору и вливались в уши Нацуо мощнее, чем отфильтрованные призывы из громкоговорителей.

Крупная надпись алым неоном «Винный погреб». Неоновая реклама витаминов на задней стене театра. Жёлтый цвет вокруг афиш фильмов, которые закрывали обзор улицы, а среди них раскидан красный цвет неоновой рекламы швейных игл. Неоновый свет заполнял дождливое небо.

Толпы летающих в небесах душ, мигающие, мерцающие, качающиеся, раскрашенные души… Все они были рекламой.

Нацуо спустился по лестнице и вышел со станции. По какой-то неясной прихоти купил у старухи на углу, со столика среди мокрой толпы, лотерейный билет. Старуха подняла на Нацуо окружённые морщинами глаза, взгляд её выражал почти ужас.

«На меня посмотрела только эта женщина», — отметил Нацуо. Похоже, раздражение из-за того, что никого пока не привлекло его исхудавшее, не старое и не молодое, несчастное лицо, развеялось.

«Главный выигрыш — два миллиона иен. Два утешительных приза — по пятьдесят тысяч иен. Второй выигрыш — пятьсот тысяч иен. Восьмой, девятый, десятый — всего сто тридцать три тысячи шестьсот семьдесят семь выигрышей».

Лотерейный билет Нацуо наверняка выиграет первый приз.

Он поднял глаза и прочитал светящуюся ленту новостей на здании редакции крупной газеты. Бегущая душа. Горизонтально бегущая строка-душа политики.

«Объявлены и обсуждаются совместные учения пребывающей в Японии американской армии и школы командного состава, расположенной на военной базе в префектуре Мияги… (Новости агентства печати.) В СССР в Москве начались переговоры с федеральным канцлером Западной Германии Аденауэром…»

Всё это непонятные Нацуо слова из мира людей, их трубят громким голосом. А души, летящие по воздуху, смеются.

«Я сильный», — думал Сюнкити. Но сейчас реальность такова, что незачем думать об этом.

Конечно, можно смотреть далеко вперёд. До чемпионата мира: лестница в боксёрском мире, но которой ему всё ещё нужно взбираться, вела в небо. На сегодняшней ступени его положение куда прочнее, чем у праздной молодёжи. Он заметно выделялся и среди огромного числа болтливых беспомощных городских мужчин. Его сила была признана и широко известна. Даже заядлые бездельники уважали боксёров, входивших в рейтинговый список. К тому же все знали, что Сюнкити больше не интересуют просто драки, остались только хлопоты по заключению сделок и утомительные задачи по сохранению доброго имени.