– Я не эгоистка. Я думала о тебе, - парировала и отвернулась от него, глядя в серость за окном.

– Ты о себе думала. О том, что ТЕБЕ тяжело так жить. ТЕБЕ тяжело принимать меня таким. Тебе, Саша! О себе ты думала, а не обо мне.

– О нас!

– Возможно, - согласился Денис. – Возможно, о нас. Но легче мы жить не станем. И я, от того, что мы уезжаем, не изменюсь. Что есть, то есть. Может, я бы и стал другим, проживи я не эту жизнь, а иную. Ты ведь думаешь, что я злюсь на тебя из-за того, что ты устроила, да? – предположил парень, и я кивнула. – Да, злюсь. Злился, вернее. Но я с этим справился. Меня тревожит другое.

Я поежилась. Голос у Дениса такой… чужой. Без теплоты, холодом пронизан. Из-за своего поступка я все время боюсь его потерять. Боюсь лишиться его. В этом я эгоистична – никто и никогда не любил меня так, как любит он. И потерять его любовь я не могу! Если потеряю, то ничего от меня не останется.

– Что тебя тревожит?

– Кем ты меня видишь, и принимаешь ли – вот что, - ответил он грубовато. – Я люблю тебя, но я вырос. Я больше не тот молокосос, пускавший на тебя слюни. Я отсидел, Саша, и это наложило на меня отпечаток. И я убивал. Илья не держал мою руку, не целился за меня. Да, он подтолкнул меня вначале, но решения я сам принимал. Ты понимаешь, кто я? Я не хочу, чтобы ты самообманом занималась, ведь потом придет отрезвление, а я не хочу однажды увидеть в твоих глазах отвращение. Саша, - жестко позвал меня Денис, и я обернулась к нему, - я делал все осознанно, и сам это выбрал. Убивал, шантажировал. И Илья… ты ходила с ним прощаться, но ты ведь понимаешь, что его убил не кто-то другой, а именно я?!

– Тебя таким сделали! Ты… ты бы другим был, я помню, - прошептала я.

Ведь я и правда помнила того парня, который встречал и провожал меня. Таскал букеты и подарки. Гонял с мячом, дрался, играл во дворе на гитаре. Если бы только не тюрьма, Боже, если бы только не тюрьма!

– Никто этого не знает, - обрубил он. – Я мог бы быть добрым малым, мог бы быть спортсменом, офисным менеджером. Или не мог бы. Илья испортил мне жизнь, но не факт, что не посади он меня за решетку, я был бы святошей. Не стоит оправдывать меня моим прошлым. Мне… Саша, мне нужно, чтобы ты приняла меня именно таким, какой я есть. Еще раз говорю: решения я принимал сам, и всегда знал, на что иду. И совесть меня не мучает. Ты сможешь жить с этим?

Принять?

– Ты боишься, что я разочаруюсь в тебе? – горько усмехнулась я. – Этого не будет. Я тебя принимаю. Также, как и ты меня принял.

Не знаю, поверил Денис, или нет, но он кивнул, и немного расслабил плечи. Я поняла, о чем он говорит – о том, что он не идеал, и не во всем виновато его прошлое. С этим я не согласна. Но… черт, да, он совершал ужасные поступки, убивал других людей, но все это из-за выбора. Денис когда-то, давным-давно выбрал меня, чем перекроил себе жизнь.

А я выбрала его.

– Тогда жалеть не о чем, - заключил Денис.

– Загадай желание, и задуй свечи, - подсказала я сыну шепотом.

В глазах у Вани и восторг, и жалость. Четыре свечи горят, ждут, пока их задует маленький именинник, но сыну жаль портить момент.

Он и на свой третий праздник учудил. Его любимой сказкой была «Репка», и я заказала торт со съедобными фигурками бабки, дедки, внучки, Жучки и других персонажей. И Ваня затеял настоящий бой за то, чтобы никто эти фигурки не съел. Ему их было жаль.

Все дети такие, но я в тот момент выдохнула с облегчением. Сын растет добрым ребенком, его вся эта грязь не коснется.

– Давай, сынок, - подбодрил Денис. – Загадай самое заветное желание, и задуй свечи.

– И желание исполнится?

– Если сильно чего-то хочешь, если будешь гореть этим желанием, как горят свечи, то исполнится, - Денис погладил Ваню по голове. – Проверено на себе.

– Хорошо, - малыш зажмурился, думая о своем самом заветном, и дунул изо всех сил.

Мы с Денисом переглянулись, и кивнули друг другу. Ведь мы-то знаем самое заветное желание нашего ребенка. Он, как Малыш из Карлсона, хотел собаку. А мы долго отказывали ему в подобном.

Все боялись, что придется сниматься с места, и бежать.

Денис был прав, я лишь недавно начала привыкать к подобной жизни – не под своими именами, в бегах, в страхе, что найдут. Найдут, и отберут самое важное, что удалось сохранить – семью.

– Идем, - Дэн легонько дотронулся до моего плеча, и мы вошли в дом, оставив всю детвору, родителей и аниматоров, во дворе. – Как ты? Не устала?

– И почему Ваня попросил собаку, а не сестренку? – подмигнула я, оглаживая округлившийся живот.

– Мальчишки, - засмеялся муж. – Ваня сказал, что девчонки скучные. Я в свое время тоже так думал. В таком возрасте собаки интереснее девчонок, и, тем более, сестренок.

Мы с Денисом поднялись в нашу спальню, и подошли к собачьей переноске, в которой спал умильный щенок корги.

– Жаль будить, - муж присел перед переноской, заглядевшись на щенка. И как-то погрустнел.

– Еще один мальчишка, - фыркнула я, и взъерошила отросшие волосы Дэна. – Коржик будет рад новому другу, также, как и Ваня будет счастлив.