Жила на свете ворожея и бралась

Своими заговорами и заклинаньями

Богов немилость отвращать и всласть

Имела от того, живя признаньями,

И приношеньями от тех, кого обобрала,

Но в посягательстве на богопочитание

Была обвинена, за то, что всем врала.

Привлечена затем к суду и в наказание

На казнь приговорена и говорили ей вослед:

"Гнев божества ты отвращать так смело бралась,

Но не смогла и гнев людей унять", видно не след

Так верить тем, кто горы нам сулят, а малость,

Не могут выполнить и лишь себе приносят вред.

Стащив удачно где-то кусок мяса

Довольный ворон умастился на сосне.

Увидела леса голодная то краем глаза

И вознамерилась позавтракать вкусней.

И принялась пред вороном расхваливать его:

Уж как велик он и красив и мог бы стать

Царем над птицами будь еще голос у него,

И захотелось ворону свой голос показать

И выпустив кусок, закаркал громко ворон,

Но, а лисица, мясо подхватив, ему сказала:

"Эх, если б еще ум, а не тщеславный норов

Был у тебя, то точно царство предсказала".

Так неразумные порою, что имеют, то теряют

Среди людей таких немало, все их знают.

По речке на пучке терновника плыла змея

Лиса увидев то, во след произнесла:

Ну что же, по пловцу корабль, вижу я».

Дурное тянется к подобному из зла.

Была одна из галок ростом больше, чем другие

И, воспылав презрением к своей породе

Просилась к воронам: "Примите, дорогие"!

Но вид ее и голос чужд был их природе.

И вороны, побив ее, из стаи вмиг прогнали.

Вернулась вновь отвергнутая к галкам,

Но спесь ее припомнив, принимать не стали,

Так и осталась та одна, и всем ее не жалко.

Так и с людьми, покинувших отечество бывает,

И на чужбине их не уважают и родина не знает

У одного хозяина имелось две собаки

Одну к охоте приучил, другую сторожить

Велел свое владенье, дошло до драки

Поскольку начала охотница корить

Ту, что хранила дом, и в гневе говорила

«Я всю добычу приношу, а ты лишь спишь,

Но от нее дают тебе, хоть ты не заслужила».

И отвечала та: «Напрасно ты меня винишь.

Бранить за все должна ты нашего хозяина,

Ведь не трудиться научил меня лишь он».

Так сыновей-бездельников ругать отчаянно

Нельзя, коль виноват родительский закон.

Пастух на пастбище пустил пастись овец,

Но днем прибились дикие к его домашним,

И вечером загнал в пещеру всех хитрец,

А ночью разыгралась буря, и тогда вчерашним

Конец ознакомительного фрагмента.