* * *

Люди Дейвиса бросились обратно в сторону гостевого дома. Из-за сломанных лодыжек и штыков они потеряли четверть своих сил в первой попытке, но их всё ещё было в два раза больше, чем гвардейцев Хаскина, и на этот раз они лучше представляли, с чем им придётся столкнуться. С их стороны никогда не было недостатка в храбрости или решимости. Было удивление, которое заставило их отступить, но на этот раз они не были удивлены.

Они приближались, выкрикивая свою ненависть, бросаясь в зубы Гвардии, и внезапно с обеих сторон налетело ещё больше нападавших, так как Ларак и Абилин бросили своих людей в атаку. Гвардейцы на флангах повернулись лицом к своим новым врагам, но на этот раз их было просто слишком много. Одна только тяжесть тел несла их вперёд и через баррикаду.

Дисциплина и выучка гвардейцев держали их вместе, пары мужчин сражались как команды, пытаясь прикрыть друг друга, но их охватила рукопашная схватка, и воцарилось безумие. Дисциплина и тренировка могли сработать лишь до определённой степени, даже со всем мужеством в мире, стоящим за ними, и командная работа, которая предсказывала возможное выживание, развалилась, подавленная числом и хаосом. Ночь распалась на безумно кружащиеся клубки индивидуальных схваток, а гвардейцев было слишком мало, чтобы выиграть такой бой.

Императорская Гвардия умирала трудно… но она умирала.

* * *

Шарлиен Армак просунула ствол ружья в прорезанную Сихемпером бойницу и нажала на спусковой крючок.

Жестокая отдача крупнокалиберного ружья на дымном порохе безжалостным молотом ударила в её стройное плечо. Ощущение у неё было такое, словно лошадь только что пнула её в ключицу, но она повернулась и наполовину бросила разряженное оружие Дейшину Тейсо, а затем схватила последнее из шеренги, стоявшей у стены. Большая часть порохового дыма осталась снаружи, но дым от запала завис и закружился, поднимаясь к потолку спальни, чтобы присоединиться к облаку, уже висевшему там.

Кто-то молотком застучал в ставень снаружи. А потом сквозь ставень просвистел пучок арбалетных болтов. Один из них с рычанием пронёсся мимо головы Шарлиен, промахнувшись на несколько дюймов, прежде чем уткнуться в дверь спальни, и она почти вслепую просунула дуло винтовки в бойницу и снова нажала на спусковой крючок.

Агония взвизгнула в ночи, как истерзанная лошадь, долбёж в ставни прекратился, и, когда она отпрянула в сторону, потянувшись за первым из ожидавших пистолетов, ещё один болт, пробившись сквозь разрушающиеся ставни, с шипением пронёсся мимо неё.

* * *

Эдвард Сихемпер отступил, отчаянно сражаясь. Каким-то образом Бриндину Тирниру удалось остаться рядом с ним, прикрывая его левый фланг, пока они пробивались сквозь дикое, хлещущее дождём и громом безумие, отчаянно пытаясь остаться между нападавшими и дверью гостевого дома. Они расслышали трескучие звуки выстрелов, раздавшиеся у них за спиной, и Сихемпера захлестнул новый приступ отчаянья, когда он понял, что это значит.

Его мозг запомнил происходящее фрагментами. Вот лейтенант Хаскин вонзил штык в одного из врагов, ружьё крутнулось в его руках, когда приклад размозжил череп другому, а затем ему под мышку через отверстие в боку кирасы вонзился меч и лейтенант упал. Вот ещё один гвардеец отчаянно сражается с двумя противниками, каким-то образом удерживая их обоих на расстоянии, пока третий не схватил его сзади и не перерезал ему горло. Чей-то меч оставил кровоточащую рану на щеке Сихемпера, другой ударил в нагрудник его кирасы, третий отскочил от шлема, но каким-то образом он и Тирнир всё ещё были на ногах, продолжая отступать туда, где за их спинами трещали пистолетные выстрелы.

Они добрались до двери гостевого дома, и Тирнир плечом подтолкнул Сихемпера, когда на них обрушился новый поток. Сихемпер отшатнулся назад, почти падая в дверной проем, и его сердце сжалось, так как два меча сразили Тирнира прежде, чем он успел последовать за ними.

Времени, чтобы почувствовать горе, не было. Была только отчаянная потребность как-то защитить императрицу, которую он охранял с тех пор, как она была маленькой девочкой. Молодую женщину, которую он помог вырастить, и монарха, которому он с гордостью поклялся служить. Храмовые Лоялисты теперь могли нападать на него только вдоль по коридору, и он сам заревел от ненависти, встречая их своим штыком, с которого сбегали красные капли. Горячая кровь сделала каменный пол под его ногами скользким, а когда один из Храмовых Лоялистов поскользнулся и растянулся во весь рост, и он яростно ударил прикладом винтовки по шее упавшего, хрустнула кость. Его мир состоял только из этого коридора, из людей, свирепствующих по нему, из нарастающей ужасной боли в руках и вони крови.

Гром прогремел подобно взрыву, громче, чем когда-либо, сотрясая весь гостевой домик, но это было что-то далёкое, нереальное и неважное.

И потому, он так никогда и не понял, что этот гром пришёл не с запада, а с востока.

* * *

Пистолет рявкнул. Фигура, нарисовавшаяся в окне, исчезла из виду, и тонкие руки и запястья Шарлиен почувствовали себя так, словно она только что ударила по ним молотком, когда она повернулась, чтобы бросить пистолет Дэйшину Тейсо. Но гвардеец не взял его. Он неподвижно и молча сидел в своём кресле, с замершими на половине движения руками, так как в его левой глазнице застрял арбалетный болт.