Внешне он смахивал на чёрного пса с горящими глазами. Прежде всего, это милое создание интересовалось падалью и нечистотами. Значит, следовало быть поосторожней с потрохами добытой дичи.

Ха! Что мы, глупые дети? Выкинуть эти потроха подальше и пусть лобисон трескает их в своё удовольствие. Жалко нам что ли?

Были и другие оборотни, но о них расскажу чуть позже, потому что интереснее предупреждения сделанные «амазонкам» в силу их принадлежности к женскому полу. Ночная Выдра при этом разговоре был невозмутим, как и подобает индейцу, а вот Мигель смущался, как девушка, Ганс ржал до тех пор пока не получил по физиономии от Магдалены, а пираньи живо заинтересовались услышанным.

Оказывается, женщинам в этих местах много чего следовало опасаться. О любвеобильном дельфине я, кажется, уже рассказывал. Индейцы снисходительны к его проделкам, а детей рождённых от бото не гонят из племени, потому что они ничем не отличаются от обычных людей, и вырастают к тому же хорошими рыбаками. Самого же бото вполне могут побить, если застигнут на месте преступления, или если просто встретят в посёлке.

Изобличить же его просто — достаточно снять с подозреваемого шляпу и осмотреть его макушку. Превращаясь в человека, бото анатомически точно копирует человеческое тело, но не может скрыть дыхательное отверстие, расположенное на темени. Правда женщин это почему-то не смущает, зато мужчины при встрече друг с другом, снимают шляпы и церемонно раскланиваются не хуже испанских грандов. Отказ от такого приветствия может вызвать подозрения и тогда невежа получит тумаков раньше, чем с него снимут шляпу, чтобы убедиться, что он не бото!

Кроме дельфина, которому почему-то не хватает самок своего племени, здесь водились ещё озабоченные пресноводные тюлени — селки. Эти обычно вели себя скромнее, но зато среди них присутствовали соблазнители обоих полов. Забавно, но нечто подобное я слышал от одного пленного ирландца, который жил в замке Самбульо во времена прадеда дона Мигеля. Легенды его родины тоже рассказывали о людях-тюленях, которые время от времени, по любви, либо по принуждению, вступали в связь с людьми суши и даже имели совместных детей.

Я уже говорил, что не верю в совпадения, особенно когда одна и та же легенда появляется у совершенно разных народов разделённых океаном, а здесь даже название совпадало!

Но самым чудным и самым смешным оборотнем, опасным для женщин, оказались ару. Это такие лягушки, которые ведут себя тихо, пока люди не вторгаются в джунгли, чтобы освоить место для посевов. Тогда изощрённые ару собираются в одно тело, которое приобретает вид молодого человека, чрезвычайно красивого и привлекательного. Этот ловелас соблазняет жён и дочерей земледельцев, которые потом рожают множество лягушат.

Да, да! Вот и пираньи так хохотали, как вы сейчас!

* * *

Огнеплюй в очередной раз прервался, так-как обе драконессы катались от смеха по всей лесопилке, грозя сравнять с землёй нехитрые постройки и природные выпуклости почвы. Когда они нахохотались до икоты, напились воды из водокачки и наконец, успокоились, он продолжил рассказ с невозмутимостью достойной индейского вождя.

Интермеццо десятое

— «Пора, пора — рога трубят!»

— Наступил день охоты. Говорю — «день», хоть это и было такое раннее утро, которое, по-моему, ничем не отличается от ночи. Пираньи были злые и невыспавшиеся, так-как весь предыдущий вечер посвятили проверке, чистке и подгонке снаряжения и вооружения. Они снова шли в джунгли с тяжёлыми мушкетами, предназначенными для войны.

А с чем было ещё идти? Вооружения полегче у нас не было, а одалживать луки у индейцев было неудобно. В конце концов «Царица амазонок» и её подданные должны были заботиться о собственном престиже, а это предполагало, что они ни в чём не нуждаются.

Дон Мигель в ту ночь, похоже, вообще не спал. Они о чём-то шушукались с Ночной Выдрой и Золотой Куницей. Этих троих я в последнее время часто видел вместе, что меня не слишком удивляло — их объединял возраст, а между сверстниками всегда общение бывает легче.

Магдалена накануне спросила у Чина Шанки на кого собирается охотиться Великий вождь? На это Сотрясатель земли и Любимец неба, ответил, улыбнувшись своей особой улыбкой моментально преобразившей его властную и грозную физиономию в самую приветливую и дружелюбную:

— Мокеле-мбембе!

Магдалена даже бровью не повела на это совершенно непонятное толи название, толи имя, которое она слышала впервые. Мокеле-мбембе, так мокеле-мбембе, она не против. Царица амазонок, может быть и не каждый день добывает мокеле-мбембе, и даже не каждую неделю, но раз в месяц это случается с ней обязательно!

Понятное дело, как только мы остались одни, мне пришлось немедленно слетать за доном Мигелем и Ночной Выдрой, которые кажется, взялись учить Золотую Куницу испанскому языку. И поведал нам тогда толмач Великого вождя, Сотрясателя земли и Любимца неба, следующее: