Если бы не эти двое, Анджелике было бы совсем плохо. А всё из-за того, что Драся пропадал в этом треклятом городе. Положа руку на сердце, она предпочла бы остаться с ним на том острове. Пусть даже в таком виде, как сейчас, но лишь бы вдвоём, лишь бы вместе. Но это было невозможно.

Во-первых, они там были не одни, во-вторых, следовало учитывать интересы и нужды всех, а не только свои собственные, и, в-третьих — оставалась ещё надежда на лучший исход. Ведь стал же Драся человеком на её глазах и при непосредственном участии. А его брат — Огнеплюй, вообще ухитрился превратиться в попугая! И сама она… Эх…

Правда, в первом случае всей работой руководил дон Клеофас, как потом выяснилось её предок из века семнадцатого. Точнее дух предка, заключённый в старую метлу. Но не это было главным, а то, что он был великолепным алхимиком. Если бы только Анджелика догадалась тогда записать все его рецепты и сам процесс поэтапно! Но тогда ей даже не пришло в голову, что придётся ещё раз проделать то же самое, только над собой.

Старший драсин брат — грозный и хулиганистый Огнеплюй, тоже оказался отменным алхимиком. Возможно даже поболее чем дон Клеофас. Интересно было бы с ним познакомиться. Но Огнеплюй затерялся где-то в глубине веков. Дуля встретился с ним во время войны во Фландрии, а это был шестнадцатый век, где он сопровождал одного из Самбульо воевавшего с гёзами. А вот на плече дона Клеофаса, ни в его человеческом, ни в метельном виде, Огнеплюя уже не было. Сейчас можно было только гадать, куда он делся за столетие прошедшее между одним и другим Самбульо. Они с Драсей собирались заняться его поисками, когда решат собственные проблемы.

Её саму превратил в дракона-монстра сэр Арахнус — учёный паук размером с упитанного кота. Вообще-то, он взялся излечить Анджелику от странной хвори, внезапно поразившей её после того, как их с Драсей раскидало по разным мирам. Но в качестве побочного эффекта случилось так, что человеческая сущность девушки изменилась, и её тело приобрело одновременно драконьи и паучьи черты, сохранив минимум человеческих признаков. Теперь она была драконом высотой с пожарную каланчу, обладавшем восемью конечностями — пара драконьих лап, пара почти человеческих рук и две пары крыльев.

Кроме того, пламя, которое она изрыгала, было синим и вдвое — втрое более жарким чем то, которое обычно бывает у дракона. Драся находил её великолепной. Мегги, не умевшая врать, призналась, что хоть с драконьей точки зрения Анджелика очень красива, но, если бы взрослые драконы увидели её, то врядли оставили бы в живых.

Драконы не любят драконов-монстров. Двух — трёхголовых или обладающих другими отклонениями, вроде лишних лап и крыльев, либо сами съедают, либо отдают на растерзание рыцарям.

В общем, удружил ей сэр Арахнус. Конечно, может она и не пережила бы ту хворь, но за то недолгое время, что ей довелось быть драконессой, она уже раз двадцать, (или двести!), пожелала ему оказаться поближе к жвалам его супруги — паучихе по имени Унга.

Если не считать лап, Унга была размером с микроавтобус. Когда Анджелика очутилась совершенно внезапно рядом с этим чудовищем, то чуть не рехнулась от страха, но паучиха была с ней удивительно добра и дружелюбна. А ещё, Унга спасла её из челюстей драсиного отца. Как не пожелать ей хорошей закуски?

Последней каплей, опрокинувшей чашу, стал сегодняшний приезд Драси и Фига к ним на лесопилку. Как они с Мегги обрадовались, услышав характерный стук мотора небольшого грузовичка, который эти двое недавно купили для поездок за город! Конечно, дело было не в том, что девушки ждали, когда им привезут еду. Есть действительно хотелось, но они вполне могли бы ещё потерпеть, тем более что печёные яблоки, приготовленные Быком, помогали на некоторое время забыть о голоде. Просто они соскучились.

Понятное дело, ребята явились не с пустыми руками. Каждая из девушек получила по двадцать порций утки по-пекински! Вкуснота, ничего не скажешь! Правда, насытиться этим было невозможно, однако лакомство оказалось выше всяких похвал. Вот только Драся как-то странно ойкнул и вздрогнул, когда поднимал коробку с этими утками. А потом ещё раз вздрогнул, когда утки были съедены, и Анджелика в порыве благодарности прижала его к себе.

Конечно, она спросила его, в чём дело? Драся принялся отшучиваться, но тут она увидела физиономию Фига и всё поняла.

Бравый гангстер Граната Фигольчик, с левой стороны оказался раскрашен, как клоун. Весьма унылый клоун. Он, конечно, старался улыбаться, но улыбка вышла кривая и болезненная. И тогда Анджелика снова повернулась к Драсе, но теперь это была уже совсем другая Анджелика. Не милая, любящая и приветливая, а гневная и обвиняющая.

Они во второй раз в жизни поругались. Первый такой случай был на острове и, как и тогда, она оказалась не в силах сдержаться. Теперь Анджелика называла себя распоследними словами и с радостью вытянула бы сама себя по заду телеграфным столбом, если бы такой подвернулся сейчас под руку. Но тогда она орала на своего возлюбленного, как ошалелая шавка из-за забора. Вопила, обзывала и говорила всякие гадости. Ему, тому, кто с ног сбился, жизнью рисковал, чтобы её накормить! Уток этих привёз, чтобы её порадовать…

Анджелика не ожидала от себя такого. Где-то в глубине души, она же, испуганная, шокированная и любящая по-прежнему, сжималась от ужаса от своих собственных слов, но она не управляла уже собой! Произнеся какую-то ахинею о том, что Драся любит, видимо побои, раз по всякому поводу нарывается на драку, и, только и мечтает оставить её одну, она чтобы показать, что оплеухи можно получать, не отходя слишком далеко, размахнулась и влепила своему любимому пощёчину! Ударила рукой способной дробить камни и раздвигать границы миров…