— Странно, почему его не снесли? — спросил Фигольчик с набитым ртом.

— На рынке, где мы закупились продуктами, сказали, что это место проклято, — ответил Драгис. — Вроде как, здесь привидения водятся.

Быка от его слов передёрнуло.

— Не люблю я этого! — сказал он нахмурившись. — Они, конечно, разные бывают, эти самые привидения, но случаются такие от которых мороз по шкуре, и кровь стынет в жилах.

— Точно! — вставил Фиг. — Один Рогелло Бодакула чего стоит.

— Согласен, — подтвердил Драгис и потрогал шрам у себя на груди. — Но нам только на руку, что от этого места все шарахаются. Даже под застройку землю не покупают.

— Только бы самим шарахаться не пришлось! — проворчал Бык.

* * *

Почему ночью в огромном пустом здании никогда не бывает тихо? Особенно если это здание старое и заброшенное. И почему по тёмным коридорам, пыльным залам, роскошным номерам засыпанным мусором и гулким холлам с затянутыми паутиной углами, гуляет ветер, хоть на улице так тихо, что даже листья не шелохнутся на немногочисленных деревьях?

Шур, шур, шур!

Острый слух Быковича никогда не подводил его ни в беде, ни в радости. Не подвёл и сейчас.

Шур, шур! Шур, шур, шур, шур!

Это были шаги. Мягкие, шаркающие и одновременно тяжёлые. Кто может так ходить? Какой-нибудь старик с порядочным превышением веса, вышедший на прогулку в домашних тапочках.

Шур, шур, шур, шур, шур!

Шур, шур, шур!

Э, да кажется этот «старик» не один! Их, по крайней мере, трое или четверо, если не больше. Да и откуда здесь старики какие-то возьмутся? Может бомжи? Это возможно. Правда, гангстерская троица проверила накануне все углы, благо они знали это место, как свои пять пальцев. Но кто мешал забраться в здание, кому бы то ни было после того, как они устроились на ночлег в своём излюбленном «логове»?

Нет, быть того не может! Войти, точнее, влезть в здание, конечно, можно, но в каждом таком месте поставлена «сигнализация» из невидимых проволочек и лесок, которые, стоит их задеть, обрушивают пирамиды из консервных банок или кастрюль, взятых с кухни, в которой уже три четверти века никто ничего не готовил. Так что внутрь незаметно пробраться не смог бы никто крупнее кошки.

Шур, шур!

Но ведь это уже в коридоре за дверью! Быкович приподнялся на локте и взглянул на спящих друзей. Нет, спал только один Фигольчик, по своему обыкновению «пуская пузыри», с блаженно-комичной физиономией. Драговски не спал. Он даже не лежал, а уже сидел на своей постели, сжимая в руках пару здоровенных старомодных «кольтов-11».

При побеге из тюрьмы они неплохо вооружились, хоть, увы, не смогли вернуть те автоматы, что были захвачены на китайском сухогрузе. У Быковича и Фигольчика теперь были мощные дробовики и девятимиллиметровые компактные пистолеты. Драгис предпочёл пистолетную пару сорок пятого калибра, так-как умел обращаться с этим оружием мастерски. Как впрочем, и с любым другим.

Они встретились взглядами и поняли друг друга без слов. За дверью были враги, в этом не было сомнений. Ситуация напоминала ту, что была здесь же в прошлый раз — кто-то шёл их убивать и надеялся при этом застать свою жертву врасплох.

О том, кто это мог быть, сейчас догадки строить было недосуг, хотя подозрение падало, прежде всего, на Дульери. Китайцы, после событий связанных с сухогрузом, от «воскресшей» банды Фигольчика/Драговски, шарахались, как от «гостьи с косой». Оставалось только удивляться их осведомлённости. Полиция же не стала бы подкрадываться вот так — с какими-то там «шур, шур». Копы окружили бы здание, осветили бы всё слепящими прожекторами и через громкоговоритель предложили бы сдаться. Нет, это были не копы.

Как ни странно, первым в нападающих врагов шарахнул из дробовика Фигольчик. Только что он спал и, как отметил про себя Бык — «пускал пузыри», но вот их наспех починенная дверь, подпёртая древней шваброй, упала, но раньше, чем Быкович и Драговски успели что-либо увидеть в открывшемся чёрном проёме, и взять оружие наизготовку, их низенький, кругленький и безобидный на вид товарищ вдруг выпрямился на постели, как неваляшка, которую сначала прижали, а потом отпустили, и в тот же момент в его руках оглушительно бабахнул дробовик!

По ту сторону двери что-то грузно обрушилось, но не раздалось ни вскрика, ни возгласа, ни даже приглушённого ругательства, как это бывает в таких случаях. Не было и ответной пальбы. При этом уже знакомое — «шур, шур!», не прекращалось ни на секунду.

И тут они увидели тех, кто ломился в дверь их «логова» с тупой бездушной настойчивостью. И тогда не только у Фигольчика с Быковичем, но и у вечно невозмутимого Драговски волосы встали дыбом!..

Высохшая сморщенная плоть туго обтягивала кости существ, сохранивших отвратительное человекоподобие. Местами кости прорывали хрупкую кожу и торчали наружу. Гнилая дрань покрывала их тела, и только приглядевшись, можно было узнать в этих тряпках изящные костюмы, столь любимые гангстерами прошлых лет.