Нападавшие удивлялись лишь секунду, а потом набросились всем скопом. Они тут все явно не принадлежали к умникам, потому что судьба павшего товарища их почему-то ничему не научила.

Оружие в руках Огнеплюя оказалось многозарядным. Каждым ударом он сбивал по одному-два человека, и через полминуты боя численность его врагов уменьшилась на две трети.

Мысленно он благословил приобретённую некогда способность, поедая врага, поглощать его знания, умения и навыки. Так, съеденный в детстве попугай, «научил» его своим особым повадкам и обращению с оперёнными крыльями. Благодаря тому же свойству он смог встать на ноги и управлять человеческим телом сразу после трансформации, а теперь его выручали боевые навыки воинов самых разных эпох, которых ему удалось победить когда-то.

(Это было его тайной, но он мог передать часть всего этого богатства тем, кто проходил трансформацию под его контролем. Мегги и Анджелика ещё не всё знали о том, что они умеют много такого, чему никогда не обучались в жизни.)

Уцелевшие гопники остановились в нерешительности. Это дало Огнеплюю возможность перевести дух и проверить как там дела у девчонок. Вот тут-то он раскрыл рот от удивления!

Оказывается, не вся слава от победы принадлежала ему одному. Мегги гордо восседала на неподвижном теле врага, а у её ног корчились ещё двое.

Анджелика прилагала отчаянные усилия, чтобы вытащить из трупа, лежавшего навзничь бандита, невесть откуда взявшееся копьё, сверкавшее в её руках серебром и благородной бронзой.

Когда Огнеплюй снова повернулся к нападавшим, то выяснилось, что они куда-то исчезли. Поле битвы было покрыто телами убитых и раненых, а также брошенным во время ретирады оружием. Победа была за ним и его девушками, но надо было убираться отсюда.

— Вы как? — спросил он у Мегги и Анджелики, решив пока отложить вопрос о порке.

— Неплохо! — ответила ему сестра. — Давненько так не разминалась, даже ещё хочется!

— Неважно, — сказала Анджелика глухим голосом, — меня, кажется, сейчас вырвет…

Её действительно вырвало, и Мегги с Огнеплюем бросились ей на помощь.

— Отвыкла, — удручённо призналась девушка. — Давно не била хымов, вот и отвыкла.

— Откуда это у тебя? — спросил Огнеплюй, рассматривая копьё, недружелюбно вибрировавшее от его прикосновений.

— Дома расскажу! — буркнула принцесса, после чего достала откуда-то пачку влажных салфеток и принялась тщательно чистить оружие.

— Я так поняла, что с продажей артефакта опять ничего не вышло? — спросила Мегги.

— Ты правильно поняла, — ответил Огнеплюй. — А ещё, мне что-то расхотелось продавать эту игрушку. По-моему, ей просто нет цены!

Глава 46

Стон в ночи — 2. Держись, друг!

Сперва Фигольчик подумал, что ему показалось. Мало ли что может привидеться во сне? А во сне ему привиделась арена усыпанная песком, пропитанным высохшей кровью, а на ней…

На той арене сразу несколько пикадоров, сменивших бандерильеро, отчаянно налетали, на обезумевшего от боли и ярости Быка, уже утыканного бандерильями. Бык мощно, но безуспешно отбивался, бросаясь то на одного, то на другого своего мучителя. Но тем только этого было и надо! Тот на кого летела чёрная увенчанная острыми рогами смерть, отступал, а в это время с боков, в «слепую зону», подлетали лихие всадники и наносили новые удары своими длинными подлыми пиками!

Но вот прозвучал сигнал и пикадоры, как по волшебству исчезли, будто их и не было. Бык остановился, оглядываясь с недоумением. И тут его взгляд наткнулся на одинокую фигуру в странной шляпе, закутанную в шитый золотом плащ. Вдруг этот плащ распахнулся и развернулся на вытянутой в сторону руке. И тут выяснилось, что у него подкладка кроваво-алого режущего глаза цвета…

Фиг увидел, как взгляд его друга стал совершенно бессмысленным. Теперь в нём не было даже страдания от полученных ран, а одна лишь безграничная слепая ярость!

Могучее тело, способное с разбегу проломить и опрокинуть строй панцирной пехоты, устремилось на врага, как снаряд, выпущенный из метательной машины. Ударить рогом или каменным лбом эту подлую красную тварь! Пройтись по мягкому телу тяжёлыми копытами, превращая его в бесформенную кровавую массу…

Но человек с золото-красным плащом делает изящный пирует и разогнавшийся живой таран проносится мимо. И тут в другой руке этого человека словно загорается луч света! Это вспыхивает на солнце, заведённый за спину, клинок великолепной шпаги!

Но… Нет, ведь это же неправильно! Ведь это он — Фиглориус Фиголини, должен стоять сейчас там, на арене со шпагой в руке. И не с простой шпагой, а с особенной, снабжённой специальным устройством позволяющим имитировать смертельный удар, не причинив при этом вреда!..

Но сейчас на арене был не он, а кто-то другой, и этот другой держал в руке клинок, предназначенный для убийства. Однако он не торопился. Заколоть быка, едва появившись на арене, признак непрофессионализма. Надо сначала пощекотать нервы публике, самому побалансировать на лезвии бритвы, подразнить смерть!