Тут мы заметили, что тоже понесли потери — второй старик лежал на палубе с раскроенным черепом. Кто-то из нападавших задел-таки его по затылку своей дубинкой. Он был ещё жив, но Магдалена, бросившаяся рядом с ним на колени, сказала, что положение безнадёжно.

Старый боец умер к вечеру того же дня и был похоронен в пучине морской, зашитый в парусину при соблюдении морских традиций и отдаче почестей. Убитых эсти мы побросали за борт сразу, там, где состоялось сражение, привязав каждому к ногам камни балласта. Их лодку проткнули остриём багра и тоже отправили на дно, так-как нам она была не нужна, а оставлять её дрейфовать, значило привлечь излишнее внимание.

Теперь мы шли с заряженными пушками, поглядывая во все стороны, а в тумане прислушиваясь — не раздастся ли плеск вёсел. Выяснилось, что наши опасения не напрасны — эсти нападали ещё дважды, но оба раза до абордажа дело не дошло.

Первый раз на нас обрушился град камней из тумана. Видимо туман нашим новым недругам не был помехой, потому что камни сыпались плотным потоком, накрывая палубное пространство, и лишь немногие ударялись о борт «Анхелики». Мы даже не смогли определить — использовали эсти какие-либо метательные устройства или просто бросали свои нехитрые снаряды хорошо натренированными руками?

Нам оставалось лишь укрыться за палубными надстройками, потому что высунуться было просто невозможно. Ясно, что вслед за этой артподготовкой будет штурм, и скорее всего к нам пожалует намного больше эсти, чем в прошлый раз.

И тогда Ганс взревел, как раненый бык на арене, прикрыл голову руками, подбежал к пушкам и дал залп картечью в туман, наугад, соблюдая лишь приблизительное направление, откуда прилетели камни! Это стоило ему нескольких шишек, но град камней прекратился, и в тумане раздались крики. Но этим дело не кончилось — дон Мигель подбежал к пушкам противоположного борта и тоже шарахнул дуплетом в туман, где проскользнула длинная, узкая тень.

Наш противник был горазд на коварные атаки, упрям и мстителен. По сути, мы представляли собой довольно тощий кусок для пиратов, но эти нищеброды, видимо видели в нас богачей! А может быть их кодекс чести предписывал мстить за погибших товарищей до победного конца?

Третье и последнее нападение произошло ночью. Люди спали вполглаза, я вообще не спал, грея свой насест на мачте. Тем не менее, нас спасло только то, что, внезапно налетевший ветер, сдул туман в котором «Анхелика» шла уже несколько дней. И тогда я увидел целых семь лодок-щук обходящих нас полумесяцем, словно стая хищников жертву!

Теперь их численное превосходство было налицо, но при отсутствии огнестрельного оружия, оно не имело значения. И всё же они предприняли попытку атаки, только теперь их встретил уже прицельный огонь из наших древних кулеврин, к которому Магдалена присоединила выстрелы из имевшейся на борту крупнокалиберной фузеи. Дон Мигель тоже достал свой скорострельный пистолет, прошивавший по два-три тела, так-как стрелял он почти в упор.

В общем, из семи атакующих нас лодок ушло только две, да и то лишь потому, что они при первых же выстрелах изменили курс, и стали спешно удаляться прочь от «Анхелики». Пока наши стрелки расправлялись с теми, что пытались нас атаковать, сбежавшие эсти были уже далеко.

Магдалена и дон Мигель послали им вслед несколько выстрелов, но попали в кого-нибудь их пули или нет, осталось неизвестным. По крайней мере, больше мы эсти не видели.

Интермеццо двадцать пятое

— огненные галеоны

Вскоре мы достигли берегов Исландии, которая оказалась очень приятным островом, лишённым крупной растительности, но сплошь зелёным. Жители здесь отличались приветливостью и миролюбием. Не верилось, что это потомки викингов, наводивших ужас на окрестные народы, каких-то пятьсот лет назад.

Когда они узнали, что нам удалось уничтожить большую часть эсти, терроризировавших местных рыбаков, наша популярность взлетела настолько, что мы едва не сделались героями очередной саги, которыми этот остров богат, как северные скалы чайками!

А может быть, и сделались, я не проверял. Нас неделю едва не носили на руках, ведь банда пришлых нищебродов уже год не давала людям жить спокойно, а собираться вместе и давать отпор неприятелю, местные уже разучились.

Мы с выгодой обменяли свой сахар и шёлковые нити на китовый жир, ценившийся в Южной Европе, но это была последняя удачная торговая сделка, потому что дальше произошёл ряд событий, круто изменивших нашу судьбу.

Прежде всего, нас постигла новая внезапная утрата — заболел и через пару дней умер второй престарелый свирр из нашей команды. Не помогли ни усилия Магдалены, ни старания местного доктора, который хоть и честно пытался помочь больному, но пожимал плечами и говорил с грустной улыбкой, что, увы, ему не известно никакое средство против старости!

Старика похоронили на местном кладбище, сделав на камне надпись на голландском, латыни и испанском, которого здесь никто не знал, так что мы могли не опасаться быть раскрытыми.