— Сынок, ты не знаешь, какая тяжелая работу у этих пекарей-кондитеров? Около печи, в постоянной жаре, по двенадцать часов на ногах! — довольно правильно он расписывает мне мою будущую, потенциально будущую, жизнь на крупном каком-нибудь комбинате или хлебозаводе.

Я уже тоже поговорил с народом из поступающих, выслушал их родителей и учителей в путяге, мнение у меня о будущей профессии сложилось примерно такое же. Правда, получать ее я не собираюсь и сколько проторчу в училище — пока самому не известно.

Поэтому, я не спорю с отцом, соглашаюсь во всем и говорю ему, что просто хочу дождаться получения паспорта в большом городе, где у меня будет обеспечен ночлег, питание и еще стипендия неплохая выплачивается.

— Конечно, не по шестьдесят рублей, как во всяких Метростроях или на заводе «Металлист», однако, свои сорок рублей я буду получать, — пытаюсь успокоить я родителя.

Получается, прямо скажем — плохо, папка впадает в панику от мысли от одной мысли, что сын сейчас что-то испортит непоправимо в своей биографии и, что еще ужаснее, повторит его рабочую судьбу.

Да, родители всегда желают детям более легкой и счастливой жизни, только, сами хорошо не очень хорошо понимают, что это такое. А вот мне это уже довольно точно известно, что такое будет хорошо в последние годы загнивающего социализма и первые годы нового общественного строя.

Поэтому, отцовы рассказы и причитания над судьбой неразумного сына меня немного смешат, никак он не хочет поверить в постоянно снящиеся мне сны о том будущем, которое нас ждет.

Ничего, уже не так долго ждать десятое ноября, когда весь советский народ погрузится в траур. Бумажный лист с моим предсказанием и его росписью я припрятал подальше, папка точно попробовал бы отпереться от своих какашек, образно говоря, если бы все на словах осталось.

Володя собрал Электронику при мне, покрасить он ее, конечно, не успел, да и денег заработал, по его словам, совсем не много. Понятно, что из трусов не выпрыгивал, парень он довольно расслабленный по жизни, всего продал около двадцати кассет, со средней прибылью по три рубля с одной.

Моих денег от всей суммы — двадцать четыре рубля прибыли и за сами кассеты девяносто, немного, конечно, только, все же лучше, чем совсем ничего. Я тут же на прибыль полученную еще шесть кассет МК-60 куплю. Да и аппарат он наладил хорошо, все работает на отлично.

— Кирпоносы тебе звонили?

— Нет, — лениво отвечает приятель, я понимаю, что с такими продажами ему никакая защита не требуется, поэтому, стараться поддерживать отношения с потенциальной крышей ни к чему.

И на халяву ремонтировать их технику.

Я получаю свои деньги и забираю у него кассетник, пломбы он обратно не ставит.

— Аппарат точно потребует еще не один раз нормальной настройки, поэтому, пломбировать смысла нет.

Такой он человек, любит что-то делать своими руками, а вот торговать пока — не очень. Ничего, я знаю, что в будущей жизни Володя научится за свою тонкую и нужную людям работу заряжать нормальные ценники.

Собрал за этот месяц себе бобинник в стандартном корпусе какой-то навороченный, вставил в него мощный супердвижок, теперь перематывает пленку не за три минуты с лишним, как у меня, а за сорок секунд.

— Такая мощь! Пленку же рвет часто? — удивляюсь я демонстрации агрегата-зверя.

— Ну, есть такое дело. Зато времени не теряется совсем, — Володя доволен своим неподъемным чудовищем весом в четверть центнера, — А пленка лаком для ногтей на раз клеится.

Я благодарю приятеля, забираю Электронику, записанные кассеты, которые я сам покупал и ухожу.

Сразу же после этого бегу к знакомым продавщицам в обувной, уже соскучился по ним, красивым.

Света и Наташа на своем рабочем месте и рады меня видеть. Я же нахваливают их густой черноморский загар и с невинным видом спрашиваю:

— Знакомые то приличные попались на югах?

— У нас — все знакомые приличные! — с возмущением отвечает Светка, а я уверяю ее, что не сомневаюсь в этом.

— Какие вы необыкновенные красотки! Был бы постарше — женился бы на обеих сразу, — не пытаюсь я скрыть направление работы своих мыслей.

А чего, девчонки — загорелые, раскованные и очень веселые по жизни, сам бы я с огромным удовольствием попал к любой в постель. Однако, разница в шесть-восемь лет делает мои мечты неосуществимыми, придется побыть пока младшим, зато, любимым братиком.

— А потянешь, обеих то сразу? — смеется Света.

— Все хотят на нас жениться, только мы твердо решили — обязательно по любви! — отвечает Наташа.

— Вы уж не спешите. Скоро и я подрасту! — обещаю я.

Вот так постояли, посмеялись, договорился встретиться вечером, как в тот раз.